Ювелир его величества - Рора Дон

двадцать пять одинаковых камней размером с мелкую горошину и принялась за дело. Обычно она почти не вливала магию, когда работала у себя в мастерской. Но сегодня она позволила себе жадно впитывать ее из воздуха и предметов, что окружали ее, живых и неживых — одновременно и печи, и полок на стенах и листьев деревьев и песчинок в воздухе — она, не жалея, принимала этот поток в свои пальцы и отдавала его в камни. Дело спорилось и уже спустя пару часов все двадцать пять камней отполированными кабошонами переливались в свете ламп. И им сильно не хватало красивого, ажурного обрамления из дорогого металла, но Рида взяла себя в руки и сказала нет. Она не станет брать чужие вещи. И это решение далось ей крайне непросто. Магия напитала ее и теперь искрилась и переливалась внутри. Оттого кожа ее мерцала в полумраке мастерской, не нужно было света ламп и свечей. Риду легко можно было бы принять за ожившую статую, вырезанную целиком из большого куска драгоценного голубого берилла: отполированную, граненную и поставленную на солнце. Так она сияла. И внутри она сияла не меньше. Эмоции кружили ей голову. Она словно вместе с магией поглощала счастье и излучала его. Она смотрела на свои светящиеся руки и чувствовала дикую пьянящую радость. По телу пробегала приятная дрожь, щекотало в животе и душа требовала веселья и наслаждения. Она убрала инструмент, камни, смело оглянула комнату и сказала себе: «Я сдержала слово и я могу позволить себе маленькую шалость. Не более того. Вдруг я отыщу здесь настоящий голубой турмалин? Или алмаз? Может быть, рубины с сапфирами? — Она тихонько хихикнула. — Что эта старая, жадная сплетница припрятала в своих закромах? Почему бы не перепрятать их у соседей или, напротив, соседские камни не подложить старой вредине? И сходить в суд, посмотреть, как они будут оговаривать друг друга и оправдываться?» Конечно, Рида еще помнила о своем обещании. Да и никаких алмазов и турмалинов она бы не нашла в этом месте. Она действительно позволила себе лишь маленькую шалость: переставила шкатулки и инструмент, спалила масло во всех лампах и воск в свечах, переделала кучу украшений так, чтобы ни один покупатель не позарился на них, оглянулась на печь, подумала, не засыпать ли ее песком, что стоял в бочках рядом, но отбросила эту мысль и полезла на дальние высокие полки. Посбрасывала лишнее, отобрала дорогой инструмент, решила зажарить его в печи так, чтобы остались лишь уродливые головешки. И на том она бы остановилась. Но вдруг заметила большую шкатулку, запиханную далеко, вплотную к стене — она забыла про инструмент. «Так вот, где ты держишь свои алмазы!» — Рида хитро улыбнулась, отгоняя мысли о своем обещании. Сейчас-то она оторвется на этих дорогих камушках. И она с воодушевлением всклочила на табурет, вытащила шкатулку и отбросила крышку — замерла, не в силах вздохнуть. Внутри большого ларца лежали ее розовый кварц, сердолик, малахит, кунцит и прочие недорогие камни, в оправе украшения и без. Рида чуть не свалилась на пол с табурета. «И кто после этого воровка? И кто должен вернуть украденное?» Да все ее хулиганство не шло ни в какое сравнение с бесчестностью хозяйки этой мастерской. Риду словно щелкнули по носу. Она почувствовала себя глупой, маленькой девочкой. Она стояла, уставившись на свои украшения и камни, и ее разум в сомнениях метался. Она должна усмирить гнев и досаду, забрать свои вещи и покинуть мастерскую, говорила она себе. Но все внутри нее сопротивлялось этому правильному поступку. Магия словно привязала ее ступни к полу и с каждый шагом к дверям все сильнее тянула назад. Годы брака научили Риду подчинять эмоции разуму. Она была уже давно не та восемнадцатилетняя девчонка, что натворила глупостей под действием внешней магии. Однако уйти в тот правильный момент у нее не вышло. Она уже стояла у дверей, протягивала руку, чтобы толкнуть их и спасти себя от поступков, о которых пожалела бы уже наутро, но вдруг из-за стены донеслись тихие, крадущиеся шаги и она затаилась и прислушалась. Шорохи стали отчетливее, послышался шепоток. Рида спешно, на цыпочках проскочила к печи, влезла внутрь и прикрыла заслонку. Скрипнула дверь. И следом раздалось недовольное ворчание Маниши. — Это точно к нам та лиса залезла, говорю я тебе. Смотри, как замок не слушается... Слишком тихо она сидела, когда мы растащили ее лавку. Рахмед, куда ты спрятал ее камни? А ну, неси сюда. И не смей мне возражать, старый ты дурак.

Глава 9. Часть 2

— Говорила я тебе, снеси ее камни в нижний город вместе с инструментом и продай подешевле, чтобы сразу взяли. А ты все нет и нет, я учится с них буду, — зло передразнила Маниша мужа. — Ты сколько ни учись, все равно не научишься, остолоп ты несчастный. Она если задержится здесь, наша семья по миру пойдет. Маниша кружила по мастерской, часто и мелко шлепая ногами по полу. Рида прижала к себе шкатулку и сидела, сдерживая дыхание и внимая каждый звук. — Они все не так стоят, — придиралась Маниша, снова шлепала по полу, шуршала около стен. Наконец заворчала еще противнее: — И словно жженым маслом пахнет. И почему закрыты ставни? Я помню, что отворяла их на ночь. Снова раздалось топтание. «Если они зажгут свет, они все поймут», — думала Рида. Но страха она не чувствовала. Она была не против высказать этой женщине в лицо все, что о ней думает. — Нет здесь никого, жена. Вернемся в дом, — донеслось нерешительное бормотание Рахмеда. — Да что ж ты рохля-то такой! — припустилась тут же на него Маниша и с шумом распахнула окно рядом с печью. — Отдай мне ее камни, я тебе что сказала. Прошу по-хорошему в последний раз. Рахмед не сразу ответил. — Она ж теперь во дворцы вхожа, — еле слышно промямлил он. — К чему ей искать свои дешевые украшения, да еще у нас? Ей муж купит больше и лучше. — Кабы хотел купить, давно б уже купил, — зло процедила Маниша. — Он только по ночам ей муж, а в остальное время они неженатыми ходят. Сам видел, как он от нее той ночью ушел и больше не вернулся. Вступился за нее, плату получил и был таков. Так что, давай сюда ее безделушки. Мне они для дела будут нужны, слышишь? — Ну, что ты опять задумала, неспокойная твоя душа! — Рида услышала, как Рахмед лениво зашаркал ногами. — Что тебе в