Ювелир его величества - Рора Дон

радость гонять меня лазать по этим темным стенам? Света дня тебя мало, чтобы мучить меня? Маниша шикнула на него. И следом тоскливо заскрипел деревянный табурет. А Рахмед продолжил причитать: — Твой придуманный турмалин чуть головы тебе не стоил, жена. Не трожь ты эту девочку. Прошу тебя. Вот увидишь, она не задержится здесь долго. Разве будет ей здесь жизнь после того, как ты со своей богатой подругой такое учинила. Дочь заберет и уедет из города. С мужем или без. Потянулось молчание. «Должно быть, он обернулся и умоляюще смотрит на нее, — догадалась Рида. — Очень уж ему не хочется отдавать мои украшения». — Доставай, — потребовала Маниша. — Не уедет она никуда. — Да с чего ж ты знаешь? — Знаю и все. И снова Риду оглушило молчание. А следом донеслось шумное шуршание по полкам. Рида пыталась придумать выход. Нет, она не станет выяснять отношения с Манишей, не среди ночи, тайком пробравшись в ее мастерскую. Она хорошо помнила, как ее соседка умела выворачивать правду. Может, выскочить из печи и бросится через окно? Они не станут вызывать стражников, раз у нее в руках шкатулка с украденными драгоценными камнями. Но магия внутри Риды тут же возразила против трусливого побега. Может, напугать их? Заставить камни вылететь из шкатулок, повиснуть в воздухе и засверкать, словно на солнце? Это пришлось ей куда больше по душе. Но тогда она должна будет бежать из города, а ее дочь все еще оставалась в том доме. Спасение пришло неожиданно. Шуршание вдруг затихло и Рида услышала: — Нашел? — насмешливо прозвучал голос Маниши. — Она? Точно? Не врешь мне? Рахмед не отвечал. — Ну, неси тогда, — снисходительно бросила женщина, глубоко вздохнула и затопала в сторону дверей. Рида слышала, как Рахмет слез с табурета и мелко засеменил следом. Лязгнул замок, шаги стали быстро отдаляться, пока не затихли. Рида осторожно отодвинула заслонку и вылезла из печи. Отряхнула от золы одежду, посмотрела на шкатулку в руках. Поставила на стол. «Как быстро они вернутся?» — спросила она себя. Рахмед действительно не разобрал в темноте, что взял не тот ларец? Или нарочно взял не тот, чтобы не отдавать жене свое сокровище? Рида стояла посреди комнаты, прокручивала в голове услышанный разговор и чувствовала, как сомнения и раздражение быстро сменяются злостью и гневом. В иной день ей бы льстило преклонение Рахмеда перед ее работами, но сейчас она думала лишь о словах Маниши. Соседка даже не стыдилась, что собирается снова ее оболгать. Она словно считала это своим долгом, необходимостью — как песок необходим пустыне, а вода — реке. — Я тебе покажу, сувошница ты ложнопремудрая! — выдохнула Рида. — Оклеветала меня, дочь забрала, дом разграбила — и все равно ей мало! Рида затопала ножкой по полу. Взмахнула руками и с полок на стол полетели шкатулки, камни, металлы, напильники и тиски без разбору. Легли ровно и она обошла их осмотреть. Щелчком пальцев разожгла печь, затворила ставни. «Камни ей мои нужны? Сейчас я ей устрою камни».

Глава 9. Часть 3

Даже спустя неделю воспоминания Риды о ее проделке в мастерской Хартофан не теряли своей яркости. Она же, напротив, горько сожалела о тех событиях и отчаянно хотела их забыть. Но все вокруг ей о них напоминало. Ее тело желало вновь испытать моменты наслаждения и радости, болезненно требуя впустить в себя внешнюю магию, а город уже неделю перешептывался о том случае. Рида старалась не мелькать перед глазами соседей. На следующее утро она сбежала с верхнего города и возвращалась домой лишь тайком поздними вечерами. Большую часть времени она проводила в магазине торговца Мехмеда Али, что стоял у главных ворот. У этого человека месяц назад она покупала ювелирный инструмент и он проявил бесконечное понимание и доброту, выделив ей место в своей лавке, чтобы она могла продать камни, которые отполировала и огранила. Конечно, такая щедрость имела свою цену и условия. — Я возьму с тебя половину стоимости за твои украшения, — сказал он ей, когда она явилась к нему в магазин ранним утром, сразу после ночной вылазки в соседскую мастерскую. — И ты закроешь свое лицо. Мы скажем, что ты моя дальняя родственница. Меня выживут из города, моя дорогая, если люди прознают, что я пустил к себе колдунью синих огней. Особенно после того, что случилось в доме Хартофан. И он пристально посмотрел на нее, словно спрашивал: имеет она отношение к тому несчастному происшествию или нет. РИда не ответила, но Мехмед Али все равно согласился ей помочь. Первое время она терялась в догадках почему. Его привлекла прибыль от продажи ее украшений? Рида собиралась выручить за них не меньше пятисот золотых монет. Или, может, ему нравились ее работы? Он мимолетом намекнул, что она уважит его, если согласится выполнять мелкий ремонт и заказы для покупателей его лавки. Не отбрасывала Рида и мысль о том, что ему нравилась она сама — Мехмед Али был еще молодым, приятным мужчиной, ему нельзя было дать больше сорока лет, и он был вдовцом без детей. Настоящую причину она узнала позже, уже когда начала работать в магазине: слухи о ее назначенном муже ходили по городу не меньше, чем о происшествии в мастерской верхнего города. Все таинственно перешептывались, но Рида даже не вслушивалась в их сплетни. Она и так догадывалась, о чем они говорят. Однако отметила, что Мехмед Али был прозорливым, дальновидным человеком, который быстро смекнул, что дружба с невесткой самого эмира этих земель, принесет ему гораздо больше выгоды, чем бездумное потворствование слухам и страхам глупцов. Вместе с тем Рида почувствовала вину перед этим человеком. Он не знал об истинных отношениях, которые связывали ее и Юсуфа. Никакой выгоды дружба с ней никому принести не могла. Юсуф уехал и она лишь надеялась, что выручив деньги за украшения, заберет дочь и покинет город раньше, чем он вернется. Хотя о дочери она уже начинала всерьез беспокоиться. Она каждый день ходила к дому Талии в надежде увидеть Нати, даже наведывалась к ее бывшей школе — и нигде не могла ее найти. Не сглупила ли она? Не следовало ли прямо сейчас ворваться в тот дом и забрать свою дочь? Рида думала об этом, стоя за прилавком магазина в то тихое утро вторника, спустя неделю после ее ночного приключения. В город почти не пришли караваны, как это бывало в дни начала недели, и в лавку заглядывали лишь местные покупатели и ранее прибывшие