Ювелир его величества - Рора Дон

гости города. Погода стояла безветренная, песок не поднимался в воздух и потому дышалось легче. Солнце уже висело высоко и заглядывало на прилавки, чарующе играя лучами на поверхности камней и их ажурных обрамлений из дорогого металла. Постепенно начинало привычно палить и обжигать оголенную кожу. Снова ожидался жаркий, душный день. Магазин Мехмеда Али представлял собой три больших прилавка, выстроенных открытым квадратом, и кроме Риды в нем работало еще два человека: Рашит, невысокий юноша, чуть старше двадцати лет, который продавал ювелирный инструмент, и Зита, полноватая женщина средних лет, которая стояла за прилавком с драгоценными камнями. Магазин располагался у самого начала торговых рядов, что ближе к воротам, и потому пользовался неизменной популярностью. Яркая вывеска и красивое оформление привлекали внимание — и обычно уже с ранних часов в лавку один за другим заглядывали гости. Приценивались к камням и инструменту и с интересом посматривали на украшения Риды. Серьги в форме лепестков тюльпанов она продала уже спустя час работы в первый свой день. И за это должна была бы поблагодарить свою бесстыдную соседку. Ведь если бы Маниша в ту ночь не заявилась в мастерскую отбирать у мужа краденые камни, Рида ни за что бы не позволила себе стащить у нее белое золото и не превратила свои нефритовые кабошоны в филигранные браслеты, кольца и сережки. В ту ночь до того, как перевернуть мастерскую, она сделала из двадцати пяти камней десять изящных украшений. И за неделю успела продать восемь из них. В карманах ее длинных темных одежд, закрывающих ее полностью так, что видны оставались лишь глаза, теперь лежало почти пятьсот золотых монет. Половину из них она отдаст Мехмеду Али, но половины хватит на путь до ближайшего города и первый месяц жизни. Рида подумала об этом и сказала себе, что не должна больше ждать. Она сегодня же наведается в дом Талии, влезет туда через окно или сорвет замки с дверей, но заберет свою девочку. И, видимо, оттого ей стало так легко и свободно — словно тяжелый груз наконец слетел с ее плеч — что Зита в отсутствие покупателей подкралась к ней и со смехом шепнула на ухо: — Ты светишься, словно проглотила солнце. Рида испуганно взглянула на свои руки. С облегчением вздохнула, не заметив мерцания. — Сегодня я, как сама Арибо, — ответила она в шутку. — Я вберу в себя все солнце, что подарит этому миру Великий бог. И верну себе все, что мне принадлежит. — Ты только не сгори в его лучах и нас не сожги, — засмеялась Зита и Рида сразу поняла, о чем она говорит. Речь снова шла о мастерской Хартофан и следовало отыскать способ уйти от разговора. — Они ведь так и не заплатили Мехмеду Али за его инструмент, — продолжала сплетничать Зита. Рида не осуждала ее и старалась не злиться. Она понимала, что эти горячие слухи будоражили умы людей, одновременно пугая и притягивая своей загадочностью. Но когда первая же покупательница вошла в двери, она тут же предложила ей подтянуть петли на креплении браслета и исчезла за дверьми внутренних комнат. В одной из них Мехмед Али оборудовал для нее маленькую мастерскую. Она закрыла дверь на засов, чтобы случайно никто не подсмотрел за ее работой, сняла верхние одеяния, вдохнула полной грудью, подняла руки и впустила в себя магию этого места — лишь крошечную долю, чтобы не вызвать мерцание кожи и уметь сдерживать свои эмоции и поступки. Она знала, что чем чаще позволяет себе пользоваться внешними источниками, тем сильнее затягивает восстановление внутренних. Однако в ту ночь она позволила себе больше положенного: влила в себя чересчур много чужой магии и теперь ее руки отказывались держать инструмент, не получив извне хотя бы немного подпитки. За последний месяц Рида научилась не слишком чувствовать угрызения совести из-за чужих забот, даже если она оказывалась к ним причастна. Но хотя она подавила в себе вину за то, что обманула Мехмеда Али — не рассказала про Юсуфа и помешала Манише оплатить товар из его лавки — она должна была работать, чтобы ее ценили и не выгнали раньше времени. И она старалась. Дай бог, это был ее последний день в магазине и затем у нее будет достаточно времени на восстановление, когда она с дочерью отправится в дорогу. Первая магическая крупинка коснулась кожи ее рук и Рида погрузилась в работу. Она старалась думать о Нати и о том, что уже этим вечером увидит ее. Но разум, желая подпитаться более сильными эмоциями, окунул ее в воспоминания о ночи неделю назад. Рида снова увидела себя в мастерской Хартофан.

Глава 9. Часть 4

Рида щелкнула пальцами — и маленькие ножи ринулись резать воск, придавать ему формы колец, кулонов и сережек. Магия лилась к ее рукам от стен и от пылинок в воздухе, от пламени в печи и от тонкого лезвия ножей. Цепочки плелись тонкими нитями, чернение ровным слоем ложилось на золото, камни вставлялись в фигурные оправы, выпиливались и вытягивались тонкие защелки на серьгах и браслетах. Рида ходила вокруг, наблюдала за работой, поправляла камни, если они неточно входили в кант, давала указание повернуть или дошлифовать, подрезать или доварить. Уже спустя минуты кабошоны вернулись в карман ее платья изящными украшениями. И Рида задумалась, как поступить с богатством, что осталось лежать на столе. Вернется Маниша сейчас или только утром, когда обнаружит, что муж подсунул ей не ту шкатулку, Рида хотела устроить ей достойный прием. Чтобы эта женщина на всю жизнь запомнила эту ночь. Алмазами ей, что ли, всю комнату уложить, чтобы они потом на глазах у всех в песок рассыпались? Или лучше турмалинами, чтобы догадалась да испугалась? Или золотом украсить — и чтобы почернело при всех, и чтобы на глаза людям впредь боялась показаться? Жалко было ее мужа. Но с кем поведешься, того козлов по пустыне и пасти. Сравнение с пустыней навело Риду на мысль. Она подошла к двум огромным бочкам песка у печи и одну за другой высыпала на пол. Взмахнула руками и песок стал ползти с одной стороны комнаты на другою, перекатываясь и устилая пол словно барханами. Но Риде показалось, что он движется слишком медленно, и она схватила метлу у стены и широкими, частыми взмахами начала разметать песок по комнате. Он летел от нее во все стороны, ложился на стол, скамью, стены, потолок и не падал. А Рида так вошла во