Ювелир его величества - Рора Дон

спрашиваешь? — Потому что, брат, твоя жена сегодня явилась сюда требовать обратно свою дочь. И нам нужно решить, от чего мы хотим отказаться для нашей Кардовы: от регулярной торговли посудой и кожей или от трех магазинов ковров. Юсуф ответил не сразу. Арслан был прав. Жасмин вполне могла устроить это представление, чтобы вернуть ребенка. И она, скорее всего, уже знала историю его недельного заключения в темнице. Она не сможет получить желаемое. Он ни за что не позволит увести Талию в столицу, не сейчас, когда она еще не отплатила ему за ту пощечину. — Полагаю, брат, — сказал наконец Юсуф, — с женщинами можно договориться. Я сам достану каждой из них по паре серег с нефритом.

— А я полагаю, брат, — оборвал его Арслан, — что я доверюсь твоей уверенности. И он поднялся со стула и шагнул в сторону дверей. Юсуф уставился на него с изумлением. — Теперь это твой город и твои семейные заботы, — шепотом проговорил Арслан и легко улыбнулся лишь краешками губ. — Я отдам тебе его назад, когда ты возвратишься. Ты же помнишь об этом? — Я помню, — ответил Арслан, — что я предлагал тебе забрать эту женщину и ее заботы еще неделю назад. И ты мне заявил, что это твоя жена и ты сам будешь справляться с ее сложностями. Полагаю, брат, пришла пора тебе сдержать свое слово. А я уже несколько дней, как должен был отправиться в столицу. Я все еще здесь, потому что целую неделю разыскивал тебя по городу, пока ты прохлаждался в темноте и тишине. Юсуф попытался возразить, но Арслан не позволил: — Не забывай, почему я еду к отцу и как для нас важен каждый день. И он знаком показал советникам, что суд продолжается и Юсуф остался за главного, а сам зашагал к высоким дверям, которые широко растворили перед ним двое слуг в коротких халатах и больших, похожих на надутые подушки, головных уборах. Двери закрылись и по залу тотчас прокатился легкий шепоток. Юсуф поднял руку в знак, что просит тишины, как когда-то делал его отец.

Глава 10. Часть 2

Белый тронный зал во дворце эмира Кардовы еще называли белоснежным залом с воздушными стенами. В солнечные дни лучи настолько заливали помещение светом, засвечивая его, что стены, казалось, исчезали и зал словно поднимался к облакам и солнцу, а эмир, сидящий на троне, уподоблялся владыке не только земель, но и небес. Юсуф с детства считал этот зал великим, он видел, как отец принимал здесь значимых людей и решал большие дела, а затем то же самое делал его брат на протяжении уже почти двадцати лет. Трудно было представить больший позор, чем впервые сесть на этот трон и оказаться униженным тремя женщинами, две из которых сейчас сильно напоминали кур, вымоченных в соленом растворе. Юсуф знаком подозвал советника и велел принести серьги, из-за которых разразилась нелепая ссора. Внимательно осмотрел их и остался еще более обескуражен. Работа была выполнена с мастерством и талантом, но такое простое украшение — камень в несложной ажурной оправе из обесцвеченного золота — скорее бы подошло жене мелкого ремесленника или слуге в доме, но не женщинам из богатого, знатного рода. Ему стало даже любопытно. — Расскажи, почему говорят, что твою работу неправильно поняли, — спросил он у жены. Она подняла на него глаза и на мгновенье он уловил в них недобрый, лукавый огонек, но он быстро исчез и она вновь смотрела на него серьезно и строго. «Она все знает и она злится, — подтвердил свою догадку Юсуф. — Но она сама виновата. Я отправился в тот дом только из-за ее завышенных требований». — Люди считают, что камни могут изменить жизнь человека, — заговорила Жасмин. — Но это не так? — перебил он ее. — Только если сам человек этого хочет. Юсуф улыбнулся. — Уверен, эти женщины хотят этого больше, чем кто-либо в зале. По большому полукругу, который образовывали наблюдатели суда, прокатился легкий смешок. Но его назначенная жена, казалось, сделалась еще более серьезной. — Они хотят не свою жизнь изменить, а изменить отношение к себе другого человека. Это невозможно. Мои украшения не могут заставить любить или ненавидеть, хотеть или не хотеть. Они лишь усиливают чувства и желания, которые уже живут в человеке. Юсуф окинул взглядом женщин, сидящих рядом с Жасмин. Их лица пылали от стыда, головы были низко опущены и с обеих еще продолжала стекать вода, оттого на ковре просматривались большие мокрые круги, словно женщины таяли у него на глазах. Он знал каждую из них, и сейчас он был бы не против, если бы они растаяли, как снега на вершинах скал Иорси, перемешенные к пустыне, и избавили его от лишних забот. Он не представлял, как ему одновременно усидеть на трех стульях: угодить этим женщинам, оставить в городе Талию и принудить Жасмин исполнять его желания. Он надел украшение на пальцы и стал крутить перед собой. Кто бы мог подумать, что такая непримечательная безделушка может хранить в себе настолько глубокую философию. — Хорошо, — задумчиво сказал он. — Тогда что могли бы сделать твои серьги для этих женщин, скажем, если бы они... если бы их желания были правильными? Жасмин начала говорить, но запнулась и хмуро посмотрела на него. Она его в чем-то подозревает? Интересно в чем? Он еще сам не знает, что предпримет дальше. — У нефрита множество добродетельных качеств, — наконец заговорила она. — О каких правильных желаниях вы говорите? — Нам сказали, что эти серьги могут подарить вечную любовь, — подала голос Лиция Морена, не успел Юсуф подать знак отвечать. — Потому что нефрит несет в себе знак вечности и охраняет узы брака, — закончила она почти шепотом и вновь стыдливо опустила глаза. Вторая женщина, имя которой Юсуф силился припомнить, но так и не смог, зло посмотрела на подругу, словно та выдала ее глубокую сердечную тайну. Для Юсуфа это вовсе не было тайной, но он ухватился за слова. — Более, чем правильное желание. Скажи, ты не веришь в вечную любовь? — спросил он у жены. Жасмин смерила его долгим презрительным взглядом. — Верю, — ответила она, — но для вечной любви нужны двое. Нужно, чтобы два сердца бились, как одно. — Позволь этим женщинам самим выбрать, — оборвал ее Юсуф, — сколько сердец будет биться рядом их сердцем. Если они желают, чтобы их сердце вечно любило, то почему бы и нет? Или ты боишься, что ошибаешься и можно заставить другого человека полюбить, когда твоя любовь достаточно сильна? Ему вдруг самому захотелось знать