Ювелир его величества - Рора Дон

были бы для него в новинку. Но... Юсуф вернулся к воспоминаниям о Жасмин. Она снова пахла горными цветами, даже терпкие ароматы, что разжигали во дворце, не могли заглушить ее горьковато-цветочный опьяняющий запах. Он уже чувствовал ее кожу под своими губами, он почти касался ее, ожидал, оттягивал момент. Почувствовал, как она прильнула к нему всем телом, как ее руки скользнули вверх по его спине — его остановил ее голос. Легкий, шуршащий, наполненный страстью, но он словно не принадлежал ей. Словно это чужой человек жаждал его поцелуев и заставлял тело отвечать на его ласки. И ее глаза — той ночью неделю назад в ее доме он думал, они теплые, матовые, словно мягкого, шелковистого оттенка. Ему казалось, ее глаза были похожи на малахит или даже зеленый янтарь, если бы такой существовал в природе. А эти глаза, которые смотрели на него сегодня, он словно видел их впервые: глубокие, как омуты горных рек, и такие же холодные. Ясные, блестящие, словно изумрудные, удивительной красоты глаза. Но они, как и ее голос, словно не принадлежали ей. Его как будто заманили одной женщиной, а подсунули другую. — Мой господин, вы не слышали, что произошло в мастерской верхнего города? — снова вклинился Мерод со своими надоедливыми вопросами. Спасения не было от этого человека. Юсуф внутренне выругался. Он же не отвечал Мероду — и все равно тот продолжал спрашивать и рассказывать. И когда они уже доберутся до этого тронного зала? Коридоры, что ли, в эту ночь вытянулись в два раза? — Почему они решили собраться в такой час? — решительно перебил Мерода Юсуф, когда тот вновь заговорил о Жасмин. — Полночь не время для обсуждений. Что такого важного они хотят мне сказать? И где мой брат? Он уже в зале? Зачем тогда я им понадобился? Мерод пожал плечами. Конечно, на важные вопросы у Мерода никогда не находилось ответов. Только на глупости. Он не любил Жасмин. Это Юсуф уже понял. Те летающие рубины он не забудет ей до конца жизни. У дверей белого зала их встретил Ямал, поклонился и кратко сообщил причину неожиданного собрания. Брата в зале не было. Юсуф нахмурился. Не успел он занять трон, как на голову посыпались беды? И помогать ему никто не собирался. Арслан действительно бросил город на него и пожелал выкарабкиваться, как тот сумеет? «Стремление сохранить лицо в этот раз обойдется дороже обычного», — с сожалением думал Юсуф. Но Арслан, видимо, ждал, что он придет с повинной и откажется от своих слов после этого ночного собрания. Пусть ждет дальше. Юсуф подал знак растворить двери и вошел в величественный зал, где часто видел, как заседал его отец и брат. По центру уже стояли, разбившись группами и перетаптываясь в нетерпеливом ожидании, состоятельные жители Кардовы: крупнейшие торговцы и владельцы караванов и магазинов.

Глава 10. Часть 6

Пять дней назад, где-то среди розовых песков Огромный песчаный фонтан взлетел плотной струей в белесое от яркого солнца небо. Также резко рухнул на пологий склон, рассыпавшись тысячами мелких песчинок. И из горы песка то ли вынырнул, то ли вырос невысокого роста мужчина в платке и длинном темного цвета халате, который обычно носят извозчики караванов. Он не пробежал и двух шагов, споткнулся, как будто ноги не слушались его и передвигались каждая по своему вкусу, и кубарем покатился вниз по бархану, охая и не сдерживая слез. Остановился у подножия и тут же вскочил, бросился бежать дальше. Он не смел оглянуться и губы его все время беззвучно шептали: — О, Великий бог, Великий бог. Слава тебе, что уберег. Слава, что не отдал на погибель этому злу. О, бедные мои братья. Все погибли, все погибло. Никого не пощадило это зло. Никого не отпустило. Только бы добраться до города. Доведи до города, Великий бог. Не оставь своей милостью. Мужчина бежал так четыре дня и четыре ночи. За все время он ни разу не остановился ни на сон, ни на отдых. Он не чувствовал голода или жажды. Его вело вперед нестерпимое желание быстрее добраться до города. Как он понимал, в каком направлении двигаться? Ни разу он не поднял глаз в небо, чтобы свериться со звездами, ни разу не посмотрел на солнце и вечерние тени от барханов и редких жестколистых кустарников, что встречались ему по пути. Он всегда как будто знал, куда ему идти. Его вел страх или обострившееся внутреннее чувство или неведомая сила подсказывала дорогу? Мужчина не задумывался об этом. И на пятый день пути его, изможденного и измученного страхами и фантазиями, наконец подобрал один из караванов, который только собирался войти на земли, что в народе величали розовыми песками. Вожак каравана, подошел к нему, справиться о здоровье, уж больно странным показался ему человек, который остановился прямо на пути его верблюда и смотрел словно сквозь него вдаль за горизонт. И человек осел у его ног, не в силах пошевелиться. — Что с вами стряслось, уважаемый? — озабоченно справился Хасим Хадар, как звали вожака. Человек заговорил, глотая слезы. Но почти ничего из его сбивчивой речи Хадар не смог разобрать, как и остальные караванщики, что обступили толпой плачущего мужчину. Они смогли понять только три слова: огни, фонтаны и смерть. И этого было достаточно. Слова напугали их настолько, что караван, вышедший из Кардовы лишь день назад, развернулся и направился обратно в город. Вошел через ворота к вечеру следующего дня и Хадар опрометью бросился к дому своего нанимателя. Тяжело дыша и запинаясь, доложил о пугающей встрече среди барханов. — И никто, кроме него, не выжил? — обеспокоенно переспросил Акиф Морено, как звали хозяина каравана. Морено уже находился в летах и ему было тяжело слушать вести о том, что дело всей его жизни может поглотить разбушевавшаяся пустыня. Хадар покачал головой. — Что ж, значит, уже пятый не дошел, — протяжно вымолвил старик и тяжело вздохнул. Один из его караванов должен был на днях идти через розовые пески, направляясь с северных земель в Тахмалин, а оттуда обратно в Кардову. И Морено не на шутку тревожился, что не дождутся они уже шестого каравана. И ладно бы пески навеки похоронили добро только этого каравана. Матери, жены и дочери недосчитаются своих мужей, а ему будет совсем непросто найти новых людей для перевозки товаров на север. — Господин, что скажите делать? — спросил с волнением Хадар и сообщил то, что Морено и так хорошо знал: люди отказывались покидать