Ювелир его величества - Рора Дон

предложить? — оборвала его Рида. Он подошел ближе и сложил руки на груди, пристально глядя ей в лицо. Словно не смея опустить взгляд ниже. Их разделало не больше пары шагов. Он смотрел серьезно, чуть из-под бровей. Внешне спокойно, но Риде показалось, что она чувствует его волнение. Нет, она не ошиблась, он, сам того не желая, тянулся к ней. Его пьянило от одного лишь взгляда на нее и сейчас, когда ее кожу усыпали крупинки магии, она казалась ему еще более желанной, она влекла его к себе, как пыльцу с цветов увлекает за собой ветер и разносит по полям. — Помощь, — ответил он. — Я хочу предложить тебе помощь. Она сдержала усмешку. Помогать он ей точно не собирался. — Тогда ты знаешь, что мне нужно, — сказала она. — Тебе сейчас нужно сохранить репутацию моей семьи, раз уж ты назвалась ее частью. Это сейчас нужнее всего остального, ты меня понимаешь? Рида не понимала и не желала понимать. Она быстро преодолела отделявшее их расстояние, посмотрела в его песочного цвета глаза и прошептала: — Я даю тебе слово, репутация семьи не пострадает по моей вине. Но могу я хотя бы издалека увидеть свою девочку? Две недели от нее никаких вестей. Их дом пуст. Куда они переехали и когда вернуться? Пожалуйста. И она набралась смелости, подняла руку и коснулась его щеки, легонько погладила кожу его лица. Она оказалась у него шершавой, грубоватой от ветра, песка и солнца — вечных спутников всех путешественников по Арибо, и еще немного колкой из-за легкой щетины. Но приятная на ощупь и запах трав, смешанных с его телом, одурманивающе защекотал ноздри. Риду чуть повело от этих неожиданных ощущений. И она с трудом сохранила равновесие. Чуть оступилась, опустила голову поправить одежду, которая запуталась в ногах. А когда снова подняла глаза, то заметила, как он растянулся в улыбке, широкой и лукавой. Глаза его сузились и в них появился недобрый, пугающий блеск. «Что? — подумала Рида с иронией. — Он не может дать мне даже такую малость? Мне следует быть смелее?» И она приподнялась на цыпочках, потянулась к нему, запустила руку в его волосы и уже коснулась второй рукой груди. Но он вдруг резко отбросил ее, следом подхватил за талию, с силой притянул к себе, наклонился к самому уху. И зашептал, глубоко и сладко вдыхая ее аромат, словно пробуя на вкус: — Ненаглядная моя, — она почувствовала его горячее дыхание, — если ты собралась меня сегодня совратить, то я вовсе не против. Но мы опустим прелюдии и пойдем до конца. Упадем прямо здесь на эти гладкие начищенные полы. И я не отпущу тебя, даже если ты станешь меня умолять.

Глава 10. Часть 5

Юсуф Юсуф в раздражении шагал по длинным сводчатым коридорам дворца. Лампы на стенах тускло поблескивали в полумраке и также тлели внутри Юсуфа негодование и досада; ему стоило немалых усилий сдерживать себя. Он хмурил лоб, все ускорял шаг и намеренно игнорировал надоедливые расспросы слуги. Но Мерод словно не замечал его мрачного настроения, неуклюже семенил следом, еле поспевая, и продолжал плаксиво надоедать. — Мой господин, ну как, ну что... ну, вы же не позволите этой женщине остаться рядом с вами? Юсуф сжал кулаки. Вот они и добрались до главного. Мерод прямо знал, о чем поговорить в эту минуту. Мысли Юсуфа все больше распыляла досада. Конечно, он никому ничего лишнего не позволит, думал он. Но, прежде чем кого-то у себя оставлять, надо бы его к себе притянуть. А эта женщина явно была не намерена к нему притягиваться. Одно неверное движение — и вот она вылетела из его клетки, словно он впервые заманивает птиц. Даже стыдно за себя, горячился Юсуф. А ведь он давно играл в эту игру. И не помнит с какого времени — так давно. Быть может, это началось после того, как Талия разбила ему сердце в первый раз, а, может, даже раньше. Или позже, но не потому, что в груди болело, а потому что эта игра пришлась ему по душе. Есть в этом что-то, когда женщина отчаянно сопротивляется, а после оказывается в его объятьях и уже молит о том, чтобы он ее не отпускал. Он подражал брату? Да нет, брат всегда оставлял при себе женщин, которые ему приглянулись, оберегал их, защищал, любил к ним возвращаться. А Юсуф не любил, он выпускал своих птиц. Была лишь одна женщина в его жизни, которую он бы хотел держать рядом, но он никогда не считал ее птицей и клеток для нее не выстраивал. И в этом была его ошибка, как теперь он понимал. Потому ей и удалось выставить его дураком, неудачником, да еще и сластолюбцем, который не уважает узы брака. Юсуф никогда таким не был. И святость брака он чтил, потому до сих пор так и не женился. Ну что ж, он получил достойный урок. Теперь ни одна птица не приблизится к нему, пока не залетит в его клетку. А потом он ее отпустит — и Жасмин тоже. Но как же это изводило и мучило сейчас: почему он тогда остановился. Он же держал эту женщину в своих руках и оставалось лишь сделать шаг и мир бы закружился лишь для них одних. — Она ведьма, мой господин, — прервал его размышления Мерод. — Весь город гудит об этом. Он знает, что она ведьма, мысленно ответил Юсуф. Хотя нет, он знает, что у нее есть способности к магии и она разбирается в камнях и умеет управлять ими. Но сегодня он почувствовал другое, когда обнимал ее в своей комнате. Неуловимое ощущение на грани с фантазией. Днем в тронном зале ему показалось, что он увидел эту странность в ее взгляде, повороте головы, блеске ее кожи в солнечных лучах, а сейчас понял, что это вовсе не наваждение, не выдумка от усталости и раздражения. Юсуф хорошо запомнил этот момент. Она подошла, дотронулась рукой до его щеки. Она это сделала так умело, словно всю жизнь только и занималась тем, что привораживала мужчин. Даже у Талии это вышло робко и неуверенно. Она же точно знала, что делает и как правильно. Он бы попался на ее уловку, если бы неделю назад не прочувствовал на себе, чем оборачивается для мужчины хитрость женщины, когда он позволяет ей так собой крутить. Наверное, если бы он согласился держать у себя гарем, как делает брат, такие хитрости не