Ювелир его величества - Рора Дон

целое представление с бросанием камушков по деревьям и кустарникам, чтобы отвлечь мужчин и незаметно проскользнуть к тропинке, ведущей вниз по склону. Что на этот раз задумали ее несносные соседи? Как она будет возвращаться домой этим вечером? И все же, гораздо больше ее волновало, как отнесется Мехмед, когда она появится в его магазине. Злился ли он, что она составила дурную репутацию его лавке? При всех унизила двух самых богатых женщин в городе. Они наверняка даже носа больше не сунут к главным воротам. И как ей теперь просить этого человека об одолжении? Что ей было предложить Мехмеду, если за новые украшения ей никто не заплатит?

Глава 11. Часть 2

Торговые кварталы у ворот города пустовали в столь ранние часы — это было время, когда Кардова позволяла себе тихонько прикорнуть после насыщенного заботами дня и длинной ночи, полной эмоций, красочных и запоминающихся. Рида шла по уложенной неровным камнем главной улице и слышала, как ее легкая поступь коротким эхом отражается от стен домов, обрамляющих дорогу. Она прислушивалась к своим шагам также, как ночью прислушивалась к стрекотанию сверчков за окнами, и постаралась отыскать в этих звуках лекарство от волнения. На этот раз ей удалось справиться быстро и просто. Она ступила за угол на песчаную дорожку, ведущую к дому Мехмеда Али уже спокойной, уверенной и знающей, что и как сказать. Как и большинство построек в центре Кардовы, расположенных недалеко от главных ворот, дом торговца Али состоял из двух этажей и был узкий в длину и сильно уходил вглубь улицы, плотно прилегал к соседним домам и не имел забора. Рида подошла к двери, глубоко и долго вздохнула и громко постучала два раза. Ей открыли не сразу, но быстро. Мехмед распахнул двери и посмотрел на нее с нескрываемым удивлением. Наконец сказал: — Жасмин, что вас привело ко мне в такой час? — Могу я просить вас о коротком разговоре, господин Мехмед? — вежливо и быстро проговорила она. Он окинул взглядом пустую улицу, снова с беспокойством посмотрел на Риду и кивков пригласил войти. Она быстро прошмыгнула в дом. Он провел ее в вытянутую узкую гостиную, такую же, как форма его дома. Это была богато, но не вычурно обставленная комната с рельефным потолком и украшенными мозаикой стенами. Он предложил чая, но она отказалась. Тогда он знаком показал ей присесть в кресла и попросил рассказать о причине ее раннего визита. — Господин Мехмед, — начала она смущенно, — мне кажется, я должна извиниться перед вами за произошедшее вчера днем. Он остановил ее. — Не нужно, извинений, Жасмин. Рашид и Зита мне все рассказали. Я не вижу твоей вины. — И все равно мне очень стыдно за свой поступок. Рида не лукавила. Она действительно чувствовала признательность этому человеку и не желала его обидеть. Во всем городе он был одним из немногих, о котором она могла бы говорить с благодарностью. Даже сейчас он не торопил ее со словами, а терпеливо ждал, когда она соберется с духом продолжить свою речь. — Могу я просить вас впустить меня в свой магазин еще один раз? — наконец спросила она. Он улыбнулся. — Я уже сказал, Жасмин, что не виню тебя. Ты хорошо работала, а я не склонен выгонять хороших работников. Ты можешь войти в магазин, когда пожелаешь? — Несмотря на то что все знают, кто я? — удивилась она. — Ну, — протянул он, — они уже знают, что ты у меня продавала украшения и будут говорить об этом, вернешься ты или нет. Скажу тебе честно, я гораздо больше заработаю, если ты вернешься и будешь привлекать в лавку любопытных зевак. От этих слов она еще больше смешалась. — Я думала, что, напротив, это их отпугнет. — Нет, — ответил он, поднимаясь с кресла и направляясь к дверям. Рида встала и пошла вслед за ним. — После той дикой сцены с серьгами уже двадцать покупательниц прибегали и заказали такие же. Если дальше так пойдет, не представляю, где мы найдем столько нефрита. Уверен, они уже скупили все лавки. Рида остановилась, не в силах не сказать и сделать еще шаг. Мехмед, видимо, услышал, что она больше не идет за ним, обернулся и посмотрел с непониманием. — Что такое? Тебя так удивило это известие? Это богатые, изысканные женщины. Если они унизились до прилюдной драки из-за нефритовых сережек, значит, это украшение представляет особую ценность. Теперь все хотят получить такое же или очень похожее. Это неизбежно. Но Риде неважны были эти объяснения, ее волновало последствия возрастающей популярности нефрита. — И осветленное золото тоже? — тихо спросила она. Он задумчиво кивнул и улыбнулся ей. — Да, ты права, и осветленное золото тоже, скорее всего, вчера все раскупили. — Снова посмотрел на нее, пытаясь угадать причины ее обеспокоенности, и, видимо, наконец понял. — У тебя не осталось материалов. Рида закрыла лицо руками. Этот паршивец, Юсуф, он словно знал, что она может не справиться, потому навязал свои условия. — Ну, ну, Жасмин, рано слезы лить, — услышала она подбадривающий голос Мехмеда и убрала руки показать, что вовсе не плачет. — Мы сейчас пойдем и посмотрим, что осталось в лавке. Не обещаю нефрит, но золото, уверен, что найдется на две пары сережек. Зита устроила вчера целые торги с повышением ставок, чтобы продать его подороже. Утянула цены в небеса. Уверен, большинство отказались. Но нам стоит поспешить, чтобы она не прибежала пораньше и не распродала остатки. Мехмед оказался прав. Когда они подошли к магазину, Зита уже вовсю порхала между тремя прилавками и настроение ее казалось особенно оживленным. Она увидела Риду и хозяина лавки и широко заулыбалась, озорно подмигнув. Рашид стоял в сторонке, стараясь не мешать ей готовить магазин к новому торговому дню, и он тоже казался воодушевленным и совсем не удивился появлению Риды. Они не боялись ее, словно городские слухи о женщине-колдунье с зелеными глазами не имели к ней никакого отношения. Это были слухи о другой женщине, неизвестной Риде, а она, как обычно, рано утром пришла в магазин и скоро встанет за прилавок и, если бог будет милостив, то пошлет ей щедрых, благодарных покупателей. Стало тепло и легко от этих мыслей. Словно мечта о спокойной, счастливой жизни, пусть на мгновенье, заменила настоящий мир. Словно Риде хотели показать, как все может быть, желали придать ей сил и убедить не сдаваться. Мехмед принес два мешочка с самородками золота и серебра и протянул Риде. — Придется самой переплавить, — сказал он с сожалением. — Все заготовки