Ювелир его величества - Рора Дон

долгие годы. Если бы она вернулась на восемь лет назад и судьба свела их, смогла бы она найти счастье с этим человеком? Но Рида, хоть и думала об этом, не верила, что это возможно. Восемь лет назад она меньше всего мечтала о спокойной жизни. Муж так пленил ее своим обаянием, вскружил голову настойчивыми, красивыми ухаживаниями, что она и мысли не могла допустить, чтобы сбежать от него в далекую Кардову. Восемь лет назад она бы даже не посмотрела на Мехмеда. А сейчас ей не следовало на него смотреть и тем более думать о том, чтобы ответить на его чувства: она могла нехотя навлечь на него несчастье. И ей вдруг пришло на ум, что, возможно, спокойная жизнь вовсе не для нее и она ищет то, что никогда не должно ей принадлежать. И это расстроила ее. Она все больше молчала и отвечала односложно на вопросы. А Мехмед со свойственной ему обходительностью позволил ей побыть наедине с собой. Оставшуюся дорогу до ущелья они проделали молча. И Рида даже не заметила, когда наконец добрались до места. Ущелье Тихири совсем не соответствовало своему названию. Уже этим вызвало, если не страх, то тревожное беспокойство.

Глава 11. Часть 6

Это место вовсе не походило на теснину в горах с речушкой на дне и отвесными скалами, поросшими мхом и редким кустарником. Ущелье Тихири было скорее красочным названием, призванным отпугнуть людей, которых влекло в эти края лишь одно любопытство. Когда они завернули за гору, перед Ридой чуть ниже по склону раскинулась огромное каменное плато, сплошь усеянное капюшонами торговых шатров, подсвеченных яркими лампами. Словно от одного края до другого змеилась гигантская, светящаяся кобра, покрытая неровными буграми-шатрами. Здесь могла бы уместиться вся торговая площадь Кардовы. У Риды с трудом укладывалось в голове: товары, что продавали на этом плато, были либо украдены, либо сделаны с умыслом обмануть, либо были запрещены для продажи в городе. Как эмир позволял существовать этому месту всего в нескольких милях вверх по горам? Быть не могло, чтобы он не знал о ночных торговцах из ущелья. И ведь разбойники меньше бы грабили в этих краях, если бы им негде было сбывать свой товар. А рынок пользовался удивительной популярностью. Узкие проходы между шатрами с трудом выдерживали наплыв покупателей. — Тебе лучше набросить платок и прикрывать лицо, когда мы пойдем по рядам, — заботливо предупредил ее Мехмед, коснувшись руки. — Чем меньше они будут тебя видеть, тем спокойнее нам будет возвращаться в город. — Неужели они захотят связываться с женой эмира? — возмутилась Рида. — Не думаю, Жасмин, что этих людей волнуют такие мелочи. Их слишком сложно поймать. Сложно выяснить даже их имена. И они знают об этом. Рида с недоверием посмотрела на Мехмеда: он явно преувеличивал. Но ее беспокойство усилилось и она подернула плечами, словно желая сбросить его. И видимо успешно, она забыла о своих тревогах, когда они спустились по склону и двинулись по длинным рядам. Лавки пестрели товарами: глиняной и стеклянной посудой, цветастыми тканями: от грубой шерсти до тончайшего шелка. Осаждали со всех сторон запахи специй и благовоний, духов, мазей и мыла. К концу первого ряда у Риды уже щекотала в носу и, ей казалось, она потеряла способность распознавать ароматы. С трудом бы отличила мускатный орех от черного перца. Ей беспрерывно хотелось чихать и кашлять. Она уже закрывала платком лицо не из-за безопасности, а чтобы унять безудержный наплыв ароматов. Наконец показались первые лавки с камнями и она всецело погрузилась в их переливчатое и искрящееся свечение. Она быстро приглядела два подходящих камня, приценилась и поняла, что ей следует погулять по рынку подольше, если она хочет выторговать цену более подъемную для ее кошелька. Но уже у пятого ряда она остановилась. Вторая от начала лавка притянула ее к себе, как если бы она слишком близко подошла к зыбучим пескам. С краю среди нефритовых украшений разного цвета и качества лежал и манил ее к себе своими переливами браслет, который она потеряла в мастерской Хартофан неделю назад. «Быть такого не может, богом клянусь!» — чуть не сорвалось с ее губ. Рида непроизвольно потянулась к украшению. — Приглянулась фещичка, моя лапушка? — тут же обратился к ней торговец в маленькой, сбитой набок шапочке и с некрасивой, наполовину беззубой улыбкой. — Чудесная штучка, моя хорошая. Примерь, не стесняйся. За примерку я денег не фозьму. И он помог ей надеть браслет на руку. Ее кожа тут же почувствовала и приняла родной камень, разлив по телу мягкое тепло. — Сколько вы просите за это украшение? — спросила она, стараясь не убирать платок от лица. — Ну, это богатая фещица, — нахваливал товар торговец. — Думаю, тысяча золотых буфет подходящей ценой для нее. Рида чуть не ахнула. В ее кармане находилась лишь половина от этой суммы и то целиком она ей не принадлежала. Она в сомнениях посмотрела на Мехмеда: разумно ли было торговаться в этом месте. — Хороший человек, — вступился Мехмед Али, — добрый товар стоит добрых денег. Но переплаченный товар не принесет славу его владельцу. — Уфажаемый господин, — быстро и хитро ответил торговец, — если бы я искал славу, моя лафка стояла бы не на голых камнях этого плато. — И он некрасиво улыбнулся. — Это очень дорого, — попыталась Рида вызвать у торговца понимание и сочувствие. — А это дорогой браслет, моя хорошая. Он не абы откуда ко мне попал. Скажу фам по секрету, — и торговец продолжил шепотом, — сама колдунья синих огней его потеряла, когда безобразничала в одной из мастерских города, что лежит внизу. Разве могу я отдать такую примечательную фещицу дешевле, чем за тысячу золотых? Рида с Мехмедом переглянулись. «Наверное, он сейчас должен обо всем догадаться», — подумала она на Мехмеда. Если бы она только знала, что отыщет среди этих торговых рядов, она бы не согласилась взять его с собой. — Господин, — попробовала она подвергнуть сомнению историю торговца, — я не думаю, что вы бы согласились держать у себя такое опасное украшение, если бы ваши слова были правдой. Разве вас не пугает, что браслет принадлежал такой женщине? Караваны боятся покинуть город, — припомнила она последние городские слухи, которыми поделился с ней Мехмед по дороге. Торговец покачал головой, но не без удовольствия, словно предвкушая любопытное словесное состязание. — Ах, моя лапушка, какие правильные фопросы ты задаешь? Как не бояться — конечно, боюсь. Потому и прошу свою тысячу. Страшно подумать, что сделает со мной эта женщина, если узнает, как я