Ювелир его величества - Рора Дон

вряд ли смог бы подстроить ту случайную встречу в песках Арибо. — Полагаю, господин, — наконец заговорил Ямал, — вы могли бы задобрить этих людей, чтобы они стали снисходительнее и сговорчивее. У Акифа Морена есть... Юсуф показал знаком, что не желает рассуждать на эту тему. Если он позволит Морено диктоваться свои условия один раз, то старик до конца своих дней будет ставить его в безвыходное положение, лишь бы удовлетворить свои желания. Юсуф наблюдал за этими людьми с детства. Относился к ним с уважением, как делал его отец и брат. Но лишь сегодня увидел, сколько усилий это стоило. Не потому, что они оказались жадными, эгоистичными и мнительными, а потому что на плечах каждого из них лежала огромная ответственность за их семьи, их работников и торговые дела. И они не могли позволить себе терять время в ожидании и верить на слово обещаниям. Юсуф сам переживал за свой караван, который не знал, как теперь отправится на север. Выгодный путь через розовые пески стал слишком опасным. И решение, что ждали от него жители Кардовы, было нужно ему самому не меньше. — Тогда, если позволите, господин, — снова заговорил Ямал и Юсуф кивнул, — вы должны найти защиту для этих людей, пока будете искать избавление от беды в песках. Это был мудрый совет. Юсуф только не мог придумать, как уговорить торговцев подождать дольше, чем три дня. И Арслан наверняка еще не отправился в столицу, затаился и ждет более подходящего момента, не желая быть гонцом дурных вестей. Видимо, придется либо самому лететь и просить отца о помощи, либо отправлять своих гонцов. Еще бы отец также благожелательно относился к нему, как к Арслану. Юсуф снова зашагал по залу в размышлении. Он осторожничал покидать город, еще и потому что не знал, насколько свободными от своих обещаний почувствуют себя люди вроде старика Морено. Нельзя было позволить, чтобы они учинили правосудие над Жасмин, если он им это запретил. И не потому, что он считал ее своей непойманной птичкой, эта ночь отбила у него все желания продолжать играть в игры, какими бы приятными они ему ни казались. Эта женщина была человеком, которого он взялся защищать. И если Морено и его приспешники найдут способ обойти этот запрет, то никто во всей Арибо не будет уважать его и доверять его слову. Мир Арибо огромен, он простирается далеко за пределы пустыни. Но он становится чрезвычайно мал, когда речь заходит о репутации человека и торговца. И что более важно, Юсуф перестал бы уважать себя, если бы позволил этим людям собой помыкать. Особенно когда он занимал трон эмира Кардовы. И любые способы это предотвратить казались сейчас верными, если бы они сработали. Юсуф еще долго кружил по залу. Белые стены уже почти растворились в лучах солнца, когда он наконец остановился и решительно сказал: — Мерод. — Слуга на удивление тихо стоял подле трона, словно осознавал серьезность положения и старался не отвлекать своего господина глупостями. — Отправь-ка весточку в Тахмалин и вели Камилю и троим его лучшим людям собираться в дорогу. — Конечно, мой господин. Могу я спросить... — Передай, что им предстоит отправиться в столицу и явиться на ковер к самому султану, чтобы передать от меня послание. — Господин, — тут же вклинился Ямал, — если позволите... — Я хочу знать, где находится тот человек, которого нашли в пустыне, — не дал ему договорить Юсуф. — Я хочу лично услышать его историю, а не в пересказе Акифа Морено. Доставьте этого человека в мой зал. — Господин, — снова попробовал сказать Ямал. — И еще, — поднял палец Юсуф в знак внимания, — распространите по городу слухи, что я настолько влюблен в свою жену, что если она погибнет, то я буду горевать целых пять, нет, десять лет, прежде, чем женюсь вновь. Мерод расплылся в широкой улыбке и глаза его озорно засветились. — Ты смеешься сейчас над своим господином, Мерод? — попытался отшутиться Юсуф. — Я сказал что-то настолько невероятное, что вызвало твою улыбку? — Смилуйтесь, мой господин, как бы я посмел, — ответил Мерод, продолжая ухмыляться. — Но когда вы так складно врете, даже Великий бог не может удержаться от улыбки, куда уж мне старику. — Ты сейчас сомневаешься в моей любви к жене, Мерод? — Юсуф постарался сказать строже. — Ну что вы, мой господин. Из-за нее вы отказались от богатейшего прииска самоцветов и прибыльнейшей сделки с соколами. — неожиданно согласился подыграть ему Мерод. — На моих глазах эта женщина раздавила камень за пятьдесят золотых монет и отпустила птицу за двадцать пять золотых монет. Вы не можете, мой господин, не любить ее безумно и страстно, раз столько ей прощаете. Мерод припомнил все обиды, что нанесла ему Жасмин, но так, чтобы угодить своему господину. Если бог и улыбался, глядя на то, как врет человек, то он смотрел на Мерода. Словам хитрого старика улыбнулся даже Ямал, хотя Юсуф сомневался, что тот в них поверил. Но это было неважно, не для него он придумал свою маленькую шутку. Он надеялся, что если не старик Морено, то хотя бы его дочь испугается и усмирит свои желания. Для Ямала же были адресованы лишь первые слова: Юсуф рассчитывал, что Арслан захочет опередить гонцов из Тахмалина и наконец покинет Кардову и отправится с донесением к отцу. А на человека из пустыни Юсуфу самому было любопытно взглянуть. Больно невероятной ему показалась эта история: ни один человек не смог бы выжить в том кошмаре среди синих огней — когда песок фонтанами взмывался в небо только для того, чтобы навсегда поглотить людей на земле. Юсуф отпустил слугу и Ямала и на том его безумно долгий, тяжелый день, начавший еще прошлым утром, казалось, закончился. За окнами его комнаты солнце уже стояло высоко в зените. Щебетали и пересвистывались горные вьюнки и каменки, гнездившиеся около окон. И под их переклички Юсуф погрузился в долгожданный сон. Ему снилась пустыня: давно знакомые края, дорогие сердцу, он шел по барханам, солнце клонилось к закату и ему дышалось легко, порывы ветра развивали его волосы. Пустыня была словно частью его, а он был продолжением пустыни. Он проснулся уже под вечер, когда Мерод отчаянно тряс его за плечи, силясь разбудить. — Что такое? — бросил Юсуф без желания открывать глаза. — Вы просили, мой господин, сообщить, когда будут новости. — И? Что у тебя там за новости? Она отказывается идти во дворец? Вы сказали, что это мой приказ? — Нет, мой господин. Мерод виновато опустил глаза. — Не говори мне, Мерод, что вы ее потеряли?