Ювелир его величества - Рора Дон

город. Теперь даже днем. Морено велел никого палками не гнать, расположиться у ворот на площади, но быть готовыми выехать по его первой же отмашке. Отпустил напуганного и уставшего Хадара. А сам отправился менять платье и собираться во дворец. Морено никогда не доверял городским сплетням: в его работе такая наивность дорого обходилась. Но сейчас речь шла не о том, что было правдой, а что вымыслом. Ему нужно было отыскать способ, как успокоить работников и не позволить простаивать делу. «Как бы ни защищал эмир Арслан ту женщину, которую все обсуждали, как бы не старался уберечь ее от чужих наговоров, сегодня у него не выйдет это сделать», — размышлял Морено. В конце концов, не бывает дыма без огня. И раз эта женщина породила за собой столько опасных кривотолков, значит, имела неосторожность сказать или сделать так, чтобы вызвать подозрения. Она сама была виновата в своих несчастьях. За долгие годы жизни Морено убедился совершенно точно в одном: ничто дурного не может произойти с человеком, если он не приложил к этому руку. И неважно: что эта женщина была женой младшему брату эмира. Морено даже нравилась мысль избавиться от нее, пусть таким неблагородным способом. Он всегда мечтал породниться с султаном, выдав замуж своих дочерей за его сыновей, и в свое время был чрезвычайно рад узнать, что младший Юсуф давно бросает пламенные взгляды на его старшую Талию. У молодых не сложилось: обстоятельства, симпатии, случайности. Но у Морено оставалась еще вторая дочь и она, уже не стыдясь, млела при одном упоминании имени Юсуфа. Сейчас, когда она напросилась вернуться из столицы домой, репутация семьи сильно могла пострадать, если эти двое не поженятся. И хорошо бы, что б его дочь вошла во дворец не как вторая жена, а как главная. Морено всегда считал, что сложные времена — это не проблемы, это возможности — и Великий бог посылает их людям, чтобы те изменили свои жизни к лучшему. С этой мыслью он вышел из парадных дверей своего двухэтажного риада и в сопровождении трех вооруженных охранников направился ко дворцу.

Глава 11. Часть 1

Рида Рида вернулась в свой дом на горном плато глубоко за полночь. Прислонилась к прохладной стене, закрыла глаза и долго стояла, не шевелясь, старалась наполнить себя спокойствием и тишиной этого места. И так она вросла в эту тишину, что ей даже показалось, что она услышала звуки сверчков далеко за закрытыми ставнями. Под их мерное пощелкивание она постаралась подстроить удары своего сердца, словно это было возможно сделать лишь по желанию. Нет, невозможно. Ее сердце продолжало стучать, как сумасшедшее. Так дико оно не неслось, даже когда она бежала по горной тропинке от мастерской Хартофан неделю назад. Что с ней сотворила эта ночь? Рида почувствовала, как дрожит. Она долгие годы почти не пользовалась магией, лишь тонюсенькими струйками пропускала ее в себя, ограничивала во всем, потому, наверное, сейчас ей так трудно было контролировать ее. Она разучилась, потеряла навык, что с детства воспитывала в себе. Даже восемь лет назад, когда она только познакомилась с мужем, она не вела себя, как глупая девчонка. Перед Ридой снова всплыли картинки минувшего вечера и ее окатила волна стыда. «Великий бог, ну кто теряет голову оттого, что мужчина провел рукой по твоему животу? Ну кто млеет от его дыхания на своей шее? Я что никогда в жизни не целовалась?» Память подбросило момент, когда она стояла, страстно прижимаясь к тому человеку, когда обнимала его, когда прошептала свою просьбу, чуть ли не с мольбой, и Рида почувствовала, что щеки ее заболели от нахлынувшей краски. Ей следует научиться себя контролировать. В этом мире полно хитрых людей и никто не обещает, что в другом городе все сложится удачнее. Это решение придало ей уверенности. Она отошла от стены, одернула занавеску в мастерскую, что начиналась сразу от гостиной-прихожей в ее доме, и оглядела пустые полки, стол, сундуки, печь, которая не разжигалась уже больше недели. Если бы у нее был металл, камни и инструмент, она бы уже сегодня сварила, обточила, отшлифовала и на утро отправила серьги тем двум женщинам, спятившим от придуманной любви. Но у нее не было даже воска, чтобы вырезать форму для заготовки. В этом доме не осталось ничего: даже последнюю лепешку она съела накануне. Если она останется здесь, ей придется питаться запахом горных цветов. Сил обустраивать это место заново у нее не было. И смысла это делать она не видела тоже: ведь она собиралась бежать из города, как только узнает, где прячут от нее дочь. Она тихонько поднялась по лестнице, рухнула на измятую постель и забылась тяжелым сном. Ей снова снился Гермен, ее муж и его огромный гарем и муж вдруг превратился в Юсуфа, который посмотрел на нее глазами цвета пустыни и шепнул на ухо: «Разве тебе не по нраву, когда мои руки касаются твоего тела? А если мои губы прильнут к твоим, если скользнут ниже, по шее, по груди?..» Рида подскочила в холодном поту. С улицы раздавались голоса и шорохи, хотя вдалеке, там, где барханы Арибо встречались с темным небом, еще только рдела тоненькая полоска утренней зари. Рида подкралась к окнам, что выходили на узкую, обложенную камнем дорогу, и осторожно выглянула и прислушалась. Она не разобрала ни слова, как ни старалась. Но узнала соседей. И соседи, должно быть, нарочно общались на неизвестном ей наречии местных горцев, которые жили высоко за перешейком. И это насторожило ее: с чего бы им тратить усилия на чужую речь? Она видела этому лишь одно объяснение: через час-два могут нагрянуть стражники. Рида быстро сменила одежду на чистую и более закрытую, привычную для нее, вытащила то, что накануне украла у Юсуфа, положила в шкатулку и спрятала под полу, где раньше лежал ее нефрит. Она сполоснула лицо в чане с водой, которую принесла еще прошлой ночью и побросала раскиданные по полу подушки обратно на постель. Она все же заставляла себя выполнять необходимую домашнюю работу: и даже постель перестилала каждые несколько дней, пусть не всегда могла уговорить себя ее заправить, она стирала белье, сушила и заставляла себя питаться хотя бы два раза в день. Хотя это стоило ей особых трудов — аппетит у нее пропал уже давно. Рида спустилась по лестнице к задней двери, но там ее уже ждали Амир и Амар из соседних ювелирных лавок. Пришлось провернуть