Тройная метка. Истинная диких Альф - Екатерина Антонова

Савва наблюдает за мной, подперев кулаком мощный подбородок. Он словно исследователь, который нашел экземпляр, что искал всю жизнь.

А Демьян… совсем другой. В его взгляде столько силы и спокойствия, но при этом нежности, что я вся дрожу.

Прячу руки под стол, чтобы эти трое не увидели, как сильно на меня влияют.

Сидя в кольце этих мужчин, я испытываю дикую смесь эмоций: острое волнение, необычное ощущение абсолютной безопасности. И все это приправлено щепоткой страха перед их силой и… жаждой ощутить их троих еще ближе.

Я безумно стесняюсь этого желания. Оно идет изнутри. Из самой моей сути.

— Спасибо, все было очень вкусно, — лепечу, пытаясь справиться со смущением. Резко вскакиваю со стула. Хватаю пустую миску и стакан, порываясь убрать со стола. Нужно занять руки, скрыться от этих пронзительных взглядов хотя бы на миг.

— Сиди, Ева, — Савва мягко перехватывает мои запястья. Его прикосновение не обжигающее, а спокойное, мягкое. Волк забирает у меня посуду. — Ты наша гостья. И истинная. Мужчины в этом доме способны сами помыть тарелки. Отдыхай.

Послушно опускаюсь на место, провожая взглядом пепельного волка, который с абсолютно невозмутимым видом принимается за уборку.

— Теперь о правилах, Ева, — прокашливается Демьян. Его голос звучит спокойно, бескомпромиссно. — Раз уж ты приняла решение остаться, то нужно сделать все, чтобы тебе было комфортно. Первое: у тебя будет своя спальня. Самая дальняя комната в доме — моя.

— А ты? — срывается с губ. — Тебе необязательно…

— Я буду спать в гостиной, — мягко перебивает альфа. — И никто из нас, — Демьян бросает грозный взгляд на Власа, — не имеет права нарушать твой покой. Территория самки неприкосновенна, пока ты сама не захочешь пригласить нас.

— С чего это вдруг твоя комната? — возмущается Влас, недовольно кривя губы и скрещивая руки на мощной груди. — Моя просторнее. И к кухне ближе. Пусть у меня спит, я на диван пойду.

— Моя комната дальше всего от входа в подвал, Влас, — Демьян переходит на рык. — Вопрос закрыт. Не зли меня.

Бунтарь несколько секунд яростно раздувает ноздри, буравя старшего альфу злым взглядом. Но под давлением его силы сдается, неохотно кивая.

— Второе правило касается безопасности, — Демьян невозмутимо возвращается к нашему вопросу. — Гон диких волков — это серьезно. Сегодня я пойду к деревенскому кузнецу и попрошу сковать особо прочный замок на дверь твоей спальни. Тебе необходимо запираться в каждое полнолуние. Запомни, Ева: если альфа в безумии сорвет цепи и придет к твоей двери, ты должна задействовать нашу ментальную связь. Позови двух остальных, мы сразу откликнемся. Поняла?

Испуганно киваю, сглатывая вставший в горле ком. Неотвратимость природы пугает и завораживает одновременно.

— И третье, — Демьян делает паузу. — Твоя течка. Ты сразу поймешь, когда она начнется. Кровь закипит, метка станет невыносимо горячей. Тебе покажется, что единственная цель твоей жизни — лечь под истинных. В этот момент не нужно прятаться или убегать. Ты должна сразу прийти ко мне. А дальше мы решим, что делать.

Он рассказывает о течке, а я вспоминаю руку Власа на моих трусиках. И понимаю: я уже почти готова.

Судорожно сжимаю колени, сходя с ума от смущения. О таких интимных вещах со мной никто никогда не говорил так прямо.

— В остальном, — Демьян поднимается из-за стола, расправляя широкие плечи, — ты абсолютно свободна. Гуляй по лесу, общайся и заводи дружбу с оборотнями из деревни. Делай то, что душе угодно. Никто не посадит тебя под замок. А если в какой-то момент поймешь, что хочешь вернуться к бабушке и дедушке, мы не станем держать тебя силой. Ты вольна уйти, когда захочешь.

Замираю. Хлопаю ресницами в полнейшем шоке. Прямо-таки… все можно? Я свободна?

В голове не укладывается!

В городе истинность всегда преподносилась как кандалы и обязанность подчиняться воле альфы. Как строгий контракт.

А здесь мне дают выбор. Не запирают, не клеймят как собственность, а уважают мою волю.

В груди разливается незнакомое доселе тепло. Понимаю, что с каждым словом проникаюсь к этим диким мужчинам искренним доверием.

И где-то на задворках сознания мелькает мысль: возможно, совсем скоро я смогу открыть им свою главную тайну. Рассказать, чья кровь течет в моих жилах.

Но пока я не готова. Мне самой больно думать об этом. Нужно набраться смелости и откровенно поговорить с бабушкой и дедушкой. Наверняка они очень переживают за меня.

— Ладно, я к кузнецу, — Демьян коротко кивает парням и направляется к выходу.

— А я спать, — Влас лениво потягивается, отчего его рельефные мышцы перекатываются под кожей. Он напоминает сытого хищника. — Ночью на охоту, надо набраться сил.

Он встает, собираясь уйти в свою комнату. Внутри меня рождается глупое желание…

— Влас, — робко окликаю его. — А можно… мне с тобой? Ночью? На охоту?

Я снова хочу испытать то яростное бурление крови и первобытный азарт.

Волк замирает, удивленно вскидывая брови. На его губах медленно расцветает довольная, хищная усмешка. Влас не сомневается.

— Спрашиваешь еще. Конечно можно. Вечером зайду за тобой, детка!

Он подмигивает мне и скрывается в коридоре.

Я поворачиваюсь к Савве, который как раз вытирает руки полотенцем.

— Ну вот, мы остались вдвоем, — он подходит ближе, останавливаясь в паре шагов. В серых глазах пляшут чертики. — Раз уж нам совершенно нечем заняться, я предлагаю пойти на пруд. А то наше прошлое купание сорвалось.

— Но у меня нет купальника, — растерянно бормочу. — Все вещи, что принесла бабушка… там только обычная одежда.

Савва заговорщически подмигивает.

— А он тебе и не понадобится.

Глава 27. Вкус соблазна

Савва

Мне нравится наблюдать за смущением Евы. Она так остро реагирует на каждое слово, что так и тянет продолжить ее дразнить.

Когда Ева оказалась в нашем логове, мой зверь поуспокоился. Теперь он просто рокочет в груди, наслаждаясь близостью этой нежной девочки. Он понимает, что пока рано, но жмурится от удовольствия, что самочка теперь наша.

— Как без него… как же… —