Двуликие (трилогия) - Анна Шнайдер

— Теперь я понимаю, почему мама всегда казалась мне такой… живой во снах, — прошептала я, непроизвольно погладив прячущийся под одеждой амулет. — Она ведь… не совсем умерла.

— Шани, я хочу, чтобы ты осознавала одну вещь, — сказала Эмирин твёрдо, глядя мне в глаза, и от этого взгляда по телу отчего-то пробежала дрожь. — Триш не вернуть. Когда её душа отдаст признанный долг, она уйдёт на перерождение.

Я кивнула. Было горько, но… я уже теряла маму однажды. Я смогу это пережить.

— Можно я расскажу вам, что ещё думаю? По поводу своих снов, этих заклинаний и… того, кто убил маму.

— Конечно.

Эмирин выглядела спокойной, и я не сомневалась — в отличие от меня, разобравшейся во всём лишь пару минут назад, сама она разобралась давно.

— Я думаю, что в тот вечер, когда мама прокляла Норда и… всё остальное, она переместилась в Эйм, — выдохнула я сипло и закашлялась от волнения. В горле першило, будто я съела что-то очень острое. — Я и раньше предполагала это, но… не знаю, надеялась, что ошибаюсь, да и не хотелось мне рассуждать о том, что тогда случилось. К кому мама могла пойти? Варианта только два — Эдриан или… Повелитель Риланд, её отец. Точнее, их отец.

Взгляд Эмирин по-прежнему оставался спокойным, между тем как в моём, полагаю, словно ураган бушевал.

— Я долгое время думала, что мама пришла к Эдриану, но… нет. И дело даже не в том, что он участвовал в вашем с Нордом спектакле. Просто…

— Риш было слишком стыдно, — сказала ректор с той же понимающей мягкостью, что и всегда. — В том числе перед Эдом.

— А перед отцом ей не было стыдно… — прошептала я, невольно зажмурившись: в этот момент понимала маму как никогда раньше. — Я поступила бы так же, да… Она искала поддержки, но получила удар в спину. Почему?..

— Вряд ли в спину, думаю, они смотрели друг другу в глаза, Шани. Но я понимаю: ты имеешь в виду предательство. Что касается причины… Это сложно понять, волчонок, но иногда кто-то один хочет быть лучше всех остальных. Особенно — лучше людей. Амбиции. Риланд всегда был амбициозен.

— Настолько, чтобы попытаться убить собственную дочь? — Я искренне недоумевала. — И отправить на смерть сына? Это ведь Повелитель управлял Эдрианом в ту ночь, когда мама умерла, да? Я помню, как она крикнула: «Ты не мой брат».

Эмирин кивнула.

— Шани, повторяю — это сложно понять, но… Риланд никогда не считал Триш дочерью. — В глазах ректора впервые за весь разговор я увидела отголоски давней, застарелой боли. — По правде говоря, теперь я думаю, что он вовсе не способен на родственные чувства. Мы все для него — всего лишь инструменты для достижения той или иной цели. Даже ты.

— Что?..

И тут я задохнулась.

Грудь сдавило так, будто я вновь пытаюсь приручить Огонь и у меня ничего не выходит. И не может выйти, потому что…

Кхаррт. Нет-нет-нет, пожалуйста!

Пусть это будет не то, о чём я думаю!

Наверное, в моём взгляде отразился весь испытываемый ужас, потому что Эмирин сочувственно улыбнулась и покачала головой.

— Прости, в этом случае мне нечем тебя порадовать. Подчинение Крови — коварное заклинание. И даже если ты находишься на расстоянии от объекта, на который смотришь, это не гарантирует отсутствие чувств к нему. Риланд ни разу не видел тебя воочию, но тем не менее узнал свою латкарто, глядя на тебя глазами Коула.

Я застонала и вновь уронила лицо в ладони.

Хотелось то ли разбить что-нибудь, то ли разрыдаться от злости, досады и отчаяния.

— Значит, вот почему он сказал, что меня никто не тронет в любом случае… Дамир сказал, — пояснила я, выпрямляясь. Конечно, я имела в виду Оливера, но Эмирин поняла всё и так. — Повелителю я нужна живой. А… Коул?

— И Коул тоже, — кивнула ректор. — Желательно, чтобы выжил. И Минаэль. Как он хочет распределить престолы — кому Эйм, кому весь Эрамир, — я не знаю. Думаю, есть несколько вариантов, но для их осуществления Риланду нужны оба наследника. Просто на всякий случай. А вот Данита и Дамир, не говоря уже о Велдоне, не нужны совершенно.

Я на минуту задумалась. В мыслях был полнейший хаос.

Значит, мама в тот вечер еле спаслась из Эйма и, пребывая в отчаянии, совершила тот ритуал, из-за которого её душа после смерти отправилась в камень амулета. Что конкретно сказал и сделал Риланд, я могла представить, учитывая уточнение Эмирин по поводу его амбициозности. А мама… Было бы слишком наивно предполагать, что на ней не было того же самого заклинания, что на Эдриане, Коуле и Минаэль. Подчинения Крови.

— Мама разорвала подчинение перед тем, как убежать от Риланда? — выпалила я, закусив губу, и Эмирин просто кивнула. — А… как?

— Оборвала связи с родом, изменила имя и внешность. Тот ритуал, который ты видела, был посвящён не только «долгу души». Но ты же помнишь ещё один свой сон, Шани? Сон, в котором Эд и Триш рассуждали о том, что подчинение Крови невозможно разорвать до конца? И всегда останутся нити, за которые можно дёргать.

— Поэтому она не могла вернуться… — прошептала я, невольно сжимая кулаки. Клянусь, если бы в это мгновение в библиотеке появился Риланд, я бы бросилась на него, желая даже не ударить, а убить. — Он не давал. И поэтому, наверное, она не могла показать мне всё откровенно в снах. Только безобидные разговоры. Надеялась, что я пойму и так.

— Ну, ты с этой задачей справилась, — улыбнулась Эмирин, но в её улыбке не было радости. Какая уж тут радость…

Хотя мне, признаюсь честно, оказалось чуть легче осознавать, что мама не вернулась к своим приёмным родителям не только из-за стыда и трусости. Она действительно не могла этого сделать, даже если хотела.

Риланд искал её, не зря мы все годы меняли место жительства, точнее, практически нигде не останавливались жить надолго. Исключением стало Тихоречное… Неужели мама подумала, что Повелитель угомонился и решил оставить её в покое? Или поверил, что она умерла? Теперь я этого уже не узнаю.

И тут я прокляла Дрейка, и маме пришлось открываться перед Риландом. Это позволило снять с Эдриана подчинение, но уничтожило её саму.

— Почему именно «огненный цветок»? — поинтересовалась я тяжело, вспоминая сон, в котором мама встретила Эдриана в саду нашего дома в Тихоречном. Кинжал в её руках, кровь, капающая на землю… Никогда не забуду этот сон. И никогда