Двуликие (трилогия) - Анна Шнайдер

— Ничего себе вещь, — восхищённо присвистнул Коул. — А можно потрогать?

— Попробуй.

Он коснулся пальцами переплетений металла, и камень, спрятанный под ним, неожиданно вспыхнул, то ли ощутив опасность, то ли узнав родную кровь.

— Ого! Надо же… — Он водил пальцами туда-сюда, почти как женщину ласкал. Фу, гадость. И это выражение глаз… Предвкушение, радость, мстительное ликование. Если бы я не знала, что передо мной стоит не Коул, догадалась бы сейчас. — Слушай, а… Можно мне попробовать перенестись через портальное зеркало? Я недолго, обещаю. Просто интересно, как действует этот артефакт.

Всё как и говорила Эмирин. Но для приличия следовало поломаться.

— Да ну, ничего интересного. Заходишь в зеркало, выходишь в библиотеке. Как дверь. Только на пару мгновений вокруг всё чёрное, будто в яму проваливаешься.

— Вот я и хочу посмотреть, — кивнул Коул и умоляюще сложил ладони, глядя на меня жалобным котиком. — Пожалуйста, Шани! Обещаю только туда и обратно. Ты же говорила, тебя никто не ловил, охраны не было?

— Не было. — Я закусила губу, помялась и всё же кивнула. — Ладно, пошли. Только смотри у меня! Туда и обратно. Чтобы прошло не дольше минуты.

— Обещаю.

Обещает он… Как объяснила Эмирин, для небольшого изменения незакреплённой части формулы амулета ему будет достаточно и десяти секунд.

Через полчаса я возвращалась из зала памяти к себе в комнату. Коул проводил меня до самой двери, сияя, как начищенный чайник. Ещё бы! Взял мой амулет, прыгнул в портальное зеркало, вернулся не дольше чем через минуту. Отдал мне всё, поблагодарил, довольно улыбаясь, а я при этом ощущала себя так отвратительно, словно меня макнули головой в унитаз.

В любом артефакте есть статичная и изменяемая часть формулы. Вторую делают в том случае, если это необходимо — например, амулет должен сменить владельца. И мой амулет мог его поменять, мама же не знала, когда придёт время отдавать долг души. Вдруг я захотела бы передать амулет своему ребёнку? Но для того, чтобы изменить формулу, я должна была снять его с шеи… добровольно. И я сняла. А Коул просто вплёл себя как одного из владельцев. Это было несложно, он ведь в родстве с мамой, создательницей амулета. И теперь в любой момент Коул сможет снять его с моей шеи, даже не касаясь цепочки и пальцем.

Да, это было необходимо. Но неприятно и тошно. И страшно. Я дико боялась, что ничего не получится…

Оказалось, что боялась не только я. Когда Коул оставил меня у двери и я вошла в кабинет отца, то обнаружила внутри Даниту. Принцесса сидела на диване, пила чай из кружки, и её руки слегка дрожали. Отец, судя по его мрачному виду, уже был в курсе плана Эмирин и Норда и встретил моё появление недовольным взглядом, вздохнул и сказал:

— Это к тебе, колючка.

Данита, отставив кружку на стол, выпрямилась, будто ей втолкнули кол прямо в горло, и хрипло призналась:

— Шайна, я боюсь.

На «колючку» она даже внимания не обратила. Хотя раньше отец не позволял себе так называть меня при посторонних, но сегодня, после разговора с Эмирин, он явно был не совсем в адекватном состоянии. Как и Данита, собственно.

— Я тоже, — призналась я честно, и принцесса, неожиданно сорвавшись с места, подбежала ко мне и обняла изо всех сил, всхлипывая и пряча лицо на моей груди.

Мне неожиданно стало её до ужаса жаль. Девочка, потерявшая отца и мать, причём о гибели последней она даже не знала, полагая, что та до сих пор жива, просто живёт в Мирнарии. Девочка, которую использовали как наживку для рыбы, пытаясь поймать на неё охотника за Дамиром. Девочка, от которой спрятали любимого брата, и подсунули вместо него неискреннего ухажёра, сотрудника Тайной службы… Девочка, лишившаяся обожаемого дяди… Теперь я уже понимала, что действительно обожаемого. Несмотря на всю критику, принцесса любила императора, как любят солнце, заставляющее расти траву и цвести деревья. Да, оно порой обжигает, но оно же даёт жизнь.

У Даниты, в отличие от меня, не было ни одного близкого человека, к которому она могла бы прийти и сказать вот это: «Я боюсь». Поэтому она пришла ко мне. Удивительно, но на этот момент я оказалась для неё самой близкой. Я, не испытывающая к ней практически никакой симпатии.

Кошмар.

— Я сделаю ещё чаю, — послышался ровный голос отца со стороны шкафа с посудой. — Будете зефир, ваше высочество?

— Буду, — сдавленно ответила Данита и отстранилась от меня. — Прости, Шани, я…

— Ничего, я понимаю, — сказала я быстро. — Давай лучше чай попьём, время до отбоя ещё есть.

Лицо принцессы снова исказилось от отчаяния и дикого испуга.

— Я не хочу, чтобы наставало завтра! Я боюсь! Вдруг я сделаю что-то не так?!

Я оглянулась на отца, старательно заваривающего чай, и шепотом произнесла, касаясь ладонью руки Даниты:

— Зато завтра ты увидишь Дамира.

Удивительно, но эта вполне безобидная для заклинания Эмирин фраза почти полностью успокоила трясущуюся, как заячий хвост, принцессу. Так же, как меня перед приручением Огня успокоила мысль о том, что Норд в любом случае жив, а всё остальное не так важно. Вот и Данита приободрилась, думая о том, что завтра увидит настоящего Дамира.

И я очень надеялась, что не только его…

Принцесса Данита

Она возвращалась от Шайны к себе за десять минут до отбоя. Очень хотелось остаться с ней и с магистром Дархом, но это было невозможно — у них негде было спать третьему человеку.

Если бы Даниту сейчас спросили, как так получилось, что она пошла за утешением именно к Шайне, она не смогла бы ответить ничего кроме: «А к кому ещё?» И не смогла бы вспомнить, по какой причине раньше чувствовала неприязнь к этой девушке. Не сильную, совсем небольшую, невнятную, но тем не менее — Даните не нравилась Шайна. И принцесса знала, что полуэльфийка это понимает.

Однако теперь все недавние рассуждения о бесстыжих девчонках из борделя забылись, как страшный, но глупый сон. Шайна поддержала Даниту, не оттолкнула, не пренебрегла. Она повела себя так, словно они были подругами… но они не были.

А жаль.

Данита вздохнула, подняла голову… и едва не полетела носом вперёд, обнаружив возле двери в свою комнату Коула. Страх сразу вернулся, и принцесса нервно сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. Как там сказала Шайна? Зато завтра она увидит Дамира. Ради этого Данита готова была горы свернуть. И врать напропалую эльфу, который ей нравился. Впрочем, сейчас