Город Песен - Энтони Райан

стало ясно, что их труды бессмысленны, поскольку вода скапливалась гораздо быстрее, чем они успевали выбрасывать ее за борт. Однако Гайм позволил им продолжать, решив, что так им хотя бы будет чем заняться.

Войдя в канал, Гайм услышал, как корпус корабля скребется о подводный камень. К счастью, удар пришелся вскользь, и корпус остался цел. Он попытался вспомнить, каким курсом раньше шли корабли, проходящие через этот проход, и обнаружил, что в тот раз не придал этому значения.

С королями всегда так, с осуждением заметил Лакорат. Навыки и знания простого народа находятся ниже их понимания.

"Ты тоже был там, - заметил Гайм, и с губ его сорвалась соленая вода. "Или память демонов меркнет, как у простых смертных?"

Конечно, нет. В голосе Лакората послышались нотки неподдельной обиды, и он искусно выдержал длинную паузу, прежде чем согласился дать необходимые указания. Поверни еще на пять румбов вправо, иначе скоро пропорешь корпус. Затем нацелься на северный мыс в дальнем конце прохода.

Гайм соответствующим образом изменил угол наклона румпеля, и, хотя лодка раскачивалась с еще большей силой, на корпусе больше не было тревожных царапин. Он сморгнул соленую воду с глаз и попытался разглядеть сквозь завесу дождя и пены мыс, но видел лишь хаос.

"Я не могу его найти!" - крикнул он, беспомощно сжимая меч.

Тогда, мой повелитель, я больше ничем не могу помочь. Демон удрученно вздохнул. Значит, морское дно. Возможно, я встречу дружелюбного осьминога. Они удивительно умные существа, знаешь ли. В этих щупальцах достаточно смекалки, чтобы в конце концов вытащить меня на берег.

Гайм начал было ругаться, но его гнев быстро сменился тревогой, когда прямо на пути лодки поднялась волна размером с холм. Не успел он взяться за румпель, как нос судна приподнялся почти вертикально. Он увидел, как Лисса с воем взмыла в воздух, а затем вцепилась когтями в мачту, обвившись вокруг нее длинным телом. Ее хозяйка оказалась столь же удачливой: она заскользила по палубе и врезалась в основание мачты. Сила удара вызвала у нее изо рта отвратительный поток рвоты, но она нашла в себе силы обхватить дубовую опору и крепко за нее ухватиться.

Лексий остановил свое падение, вытащив Зуб Кракена и вонзив его в поручень правого борта; сталиус ярко засветился и без усилий погрузился в толстую древесину. Лорвет, лишенный как проклятого демоном клинка, так и, в данном случае, удачи, описал ленивую дугу под проливным дождем, прежде чем плюхнуться в волны в дюжине ярдов от левого борта.

Вряд ли это величайшая потеря для человечества, заключил Лакорат, когда лодка резко пошла вниз. От удара румпель вырвался из рук Гайма, и он остался барахтаться в луже трюмной воды. Отплевываясь, он вернулся на корму, подтягивая румпель к середине судна. Взглянув на вздымающееся море, он увидел, что машущая рука Лорвета погружается под воду. А в сотне ярдов от него, рассекая волны, виднелся высокий плавник взрослой белобрюхой акулы.

Он всего лишь крикливый наемник-перебежчик, заметил Лакорат, в его голосе звучало предостережение, когда он почувствовал, как в груди Гайма поднимается желание.

"Без него мы бы погибли в Картуле, - пробормотал в ответ Гайм. "Долг есть долг".

НЕ НАДО! приказал Лакорат, но Гайм был глух к его возмущенному крику, он приказал Лексию взять штурвал, а сам поспешил за мотком веревки. Завязав ее на талии, он передал другой конец озадаченной Ищейке. "Привяжи его к мачте, - велел он, не задерживаясь, чтобы ответить на вопрос, написанный на ее лице, а затем повернулся и нырнул через поручень правого борта.

После ярости шторма мир под волнами представлял собой шокирующий контраст: бесконечная пустота бледно-голубого цвета, освещенная меняющимися столбами света, пробивающимися сквозь клубящиеся волны. Он быстро нашел Лорвета. Друид, похоже, был оглушен ударом о воду: его голова и конечности подергивались, а тело плавно опускалось вниз. За его спиной в танцующей дымке мелькали тени сланцево-серого и алебастрово-белого цветов.

Понимая, что времени в обрез, Гайм изо всех сил заработал ногами, быстро сократив расстояние до Лорвета и обхватив его за талию. Естественно, акула двигалась гораздо быстрее и к тому моменту, когда руки Гайма обхватили друида, уже полностью появилась в поле зрения. Даже для зрелой особи, по мнению Гайма, она была крупнее большинства представителей своего вида. Он оценил чудовище примерно в тридцать футов - от кончика заостренного носа, настолько изрезанного шрамами, что казался деформированным, до треугольного хвоста, двигающегося с обманчивой медлительностью.

Приблизившись на расстояние удара, чудовище изогнуло свое огромное тело, выгнуло спину и разинуло пасть, обнажив ряды зубов в красной пасти, каждый из которых был длиной с кинжал. Однако именно его взгляд приковывал внимание Гайма: черные сферы демонстрировали полное безразличие к двум людям, которых он собирался проглотить. Он смиренно осознал себя добычей, достойной лишь кратковременного пропитания.

Действительно, мой повелитель, задумчиво произнес Лакорат с мрачной покорностью. Завидная простота существования хищника. Я скучаю по ней.

Голос демона выдавал не совсем недовольное принятие неминуемой смерти Гайма, что вызвало достаточно гнева, чтобы разрушить это очарование. Придерживая одной рукой под живот Лорвета, он потянулся через плечо, чтобы вытащить меч, лезвие ярко сверкнуло, когда он направил его на акулу. Он часто использовал дар демона управлять зверями или отвлекать их разум, который иногда срабатывал и на более тупых людях. Обычно этого было достаточно, чтобы подчинить своей воле лошадь или заставить собаку или льва замереть на месте, но в данном случае эффект был совсем иным.

Поток вытесненной воды отбросил Гайма и Лорвета, когда акула отпрянула, захлопнув челюсти и изогнув могучее тело. Хвост акулы пролетел в дюйме от того, чтобы ослепить Гайма, и тот счел за счастье отделаться лишь неглубоким порезом на лбу, прежде чем чудовище скрылось во мраке.

Она не ушла, заверил его Лакорат. Меч испустил густое облако пузырьков, когда его сияние разогрело окружающую воду. Все, что тебе удалось сделать, - это изгнать ее безразличие. Похоже, удалось разорвать какие-то неземные узы, удерживающие ее в этих водах. А еще ты ее очень разозлил.

Почувствовав, как меч тянет его руку вниз, Гайм устремил взгляд на бескрайнюю пустоту внизу. Сначала он ничего не увидел, затем темный круг, быстро увеличивающийся в размерах, с пугающей быстротой превратился в красный цветок, окруженный рядами зубов.

Я хотел бы, чтобы ты знал, мой повелитель, - едко произнес Лакорат, - что ты величайший глупец из всех, кто когда-либо владел мной.

Резкий рывок, и Гайм обнаружил, что согнулся пополам, из его легких вышел тот