Город Песен - Энтони Райан

скудный запас воздуха, который еще оставался, когда вода вокруг него побелела, а затем исчезла. Он почувствовал порыв холодного воздуха и удары дождя, прежде чем его спина болезненно соприкоснулась с чем-то твердым и неподатливым.

Продолжительный приступ рвоты и удушья лишил его чувств, пока он не набрал в легкие достаточно воздуха, чтобы разогнать темноту, застилавшую глаза. В поле зрения появилось лицо Ищейки, озабоченно морщившееся. Посмотрев в сторону, он увидел, что Лорвет перекатывается по мокрой палубе, лицо обмякло, а изо рта не доносится ни звука.

"К счастью, способность моей жены к левитации не ослабла".

Гайм наблюдал, как Лексий натянуто улыбнулся, поднимая Зуб Кракена, лезвие которого сияло ярким голубым светом. Удовлетворение мгновенно сменилось тревогой, когда лодка содрогнулась от удара чего-то большого о корпус.

Она все еще зла, - хмыкнул Лакорат.

"Румпель!" Выдохнул Гайм, протягивая руку к корме и тщетно пытаясь подняться. Ищейка бросилась хвататься за деревянную рукоятку, а Лексий, спотыкаясь, добрался до левого поручня. Гайм увидел, как мириады цветов заиграли на лезвии Зуба Кракена, пока ученый держал его наготове, пристально вглядываясь в воду.

"Есть кое-что, чего ты не можешь делать, - простонал Гайм, обращаясь к Лакорату, и получил в ответ презрительное фырканье.

Салонные фокусы низшей души. Она наверняка потом попросит тебя выбрать карту...

Голос демона захлебнулся, когда Лексий быстро опустил клинок сталиуса, и воздух раскололся от странного грохота, напоминавшего молнию. Жилистая фигура ученого обрисовалась в яростном, напрягающем зрение сиянии, прежде чем ее окутал мощный порыв пара, поднимающийся со стороны моря.

"Ты убил ее?" спросил Гайм, наконец-то сумев встать на ноги.

"Не уверен", - ответил Лексий. Некоторое время он продолжал смотреть в глубину, занеся меч для очередного удара, а затем отступил назад, когда многоцветное сияние Зуба Кракена исчезло. "Каландра говорит, что он отправился на поиски более легкой добычи".

"Жаль, что его друзья не разделяют подобных настроений", - заметил Гайм, кивнув на множество плавников, рассекающих волны по обе стороны от лодки. Однако его утешало то, что шторм ослабел. Дождь уже лил не потоками, а просто непрерывно, и, хотя ветер оставался свирепым, у него больше не было такой силы, чтобы опрокинуть их. Посмотрев влево от покачивающегося носа лодки, он удовлетворенно хмыкнул, увидев смутные очертания скалистого мыса, проступающие из дымки.

"Направляйся туда", - сказал он Ищейке, указывая на ориентир, а затем снова повернулся к Лексию. "Помоги мне поднять парус, а потом мы посмотрим, удалось ли нашему товарищу остаться в живых".

"С моим непревзойденным колдовством и этим мечом, Ваша Светлость, - воодушевился Лорвет, - нет такого контракта, который мы не смогли бы заключить".

Гайм не поднял глаз от карты, предпочитая не встречаясь взглядом вежливо пробормотать ответ. "Я и раньше вел жизнь наемника и уже сыт ею по горло. К тому же, насколько я помню, твое колдовство не знает себе равных".

Лорвет сделал паузу, чтобы изобразить уязвленную гордость. С тех пор как он очнулся после короткого периода бесчувствия, последовавшего за их переходом через Хребет, он стал еще более жизнерадостным, чем обычно. Его выражения благодарности были цветастыми и раздражали своей частотой. Однако еще более раздражающими были его попытки вовлечь Гайма в свою профессию.

"Как ты знаешь, мне было приказано проиграть, - заявил друид. "Это лишь часть той роли, которую отец колдуньи заставил меня сыграть. Это была бы совсем другая история, если бы мы встретились на равных".

Гайм поднял голову, заметив, что Лорвет понизил голос, и тому не удалось скрыть осторожный взгляд, брошенный в сторону Лексия, или, скорее, в сторону короткого меча на его поясе. Возможно, Каландра Азралло и потеряла свое бренное тело, когда великий город Картула пал жертвой пробудившегося духа мстительного кракена, но ее душа осталась жива и стала еще более сильной, чем прежде, благодаря свойствам артефакта, в котором она теперь обитала.

"Кроме того, - бодро продолжил марет. "Теперь я перед тобой в долгу. Сдается мне, у меня не будет шанса вернуть долг, если вы все отправитесь охотиться за этими мечами, которыми так увлечены".

"Я считаю, что все долги между нами уравновешены". Гайм вернул свое внимание к карте, добавив: "А наш курс - не ваша забота, мастер друид. Когда мы достигнем места назначения, не забудьте найти кого-нибудь из своих".

Он почувствовал, что Лорвет колеблется, возможно, пытаясь выразить задетые чувства, которые, как он сомневался, действительно были свойственны жадному сердцу марета. Он был необычным человеком среди своего народа, поскольку, по опыту Гайма, мареты не придавали особого значения богатству. Торговля в их королевстве, если таковая имелась, состояла в основном из бартера, и у них не было никакой валюты, кроме семейной верности. Но, будучи явно не из тех, кто испытывает судьбу, Лорвет без лишних слов отступил на нос корабля.

"Замечательно".

Гайм перевел взгляд на Лексия, заметив восхищение в его ученом взгляде, когда тот изучал карту. После того как они преодолели Хребет, появились новые линии, некоторые из них закручивались в спирали, прежде чем исчезнуть. Другие следовали случайным маршрутам во всех направлениях, прежде чем тоже исчезали, сменяясь другими. Только одна оставалась неизменной - плавно изгибающаяся линия, которая тянулась на восток, пока не превращалась в сложную пиктограмму, изображающую город, построенный на вершине ряда кругов уменьшающегося размера.

"Работа Картографа, я полагаю". Узкие губы ученого сложились в улыбку, когда он продолжал смотреть на карту.

"Совершенно верно", - кивнул Гайм, его голос стал жестче, отражая мрачное настроение, которое поднималось, когда его мысли обращались к Картографу. "За которую я заплатил сполна, что не помешало ей выдать меня твоему бывшему хозяину, как только я скрылся из виду".

"По крайней мере, она последовательна в своем предательстве", - заметил Лексий. "Она фигурировала во многих моих исследованиях, рассказах, датируемых несколькими столетиями, и ни одно из них не рисует ее в выгодном свете". Его увеличенные глаза слегка сузились, когда он пристальнее вгляделся в изображение. "Но они также свидетельствуют о ее значительных способностях. Эта карта приведет вас к оставшимся пяти мечам, я полагаю?"

"И Экири", - добавил Гайм, взглянув на Ищейку, которая продолжала управлять лодкой теперь, когда они были в гораздо более спокойных водах Третьего моря. Она сказала, что это отвлекает ее от морской болезни, за что Гайм был ей благодарен: постоянные позывы к рвоте уже порядком надоели. "Дочь моей спутницы, как ты помнишь, - добавил он. "Картограф указала, что их судьбы каким-то образом связаны, но не уточнила деталей."

"Дочь продали в рабство Ультрию Домиану Карваро, одному из