Город Песен - Энтони Райан

Эксултиа Атерии. Время от времени он появлялся в переписке Кейо Ватори. Похоже, он разделял интерес моего хозяина к древностям, но если Ватори в основном занимался накоплением древних текстов, то Ультрий Домиано больше интересовался изобразительным искусством. Говорят, что он владеет лучшей коллекцией живописи и скульптуры во всех Пяти Морях".

"Ты хочешь сказать, что в такой замечательной коллекции может быть один из Семи Мечей?"

"Если бы такой меч был найден, такой заядлый коллекционер непременно захотел бы им обладать. Вопрос в том, какой именно. Не все названия Семи Мечей известны, а те, что известны, меняются с течением времени. Зуб Кракена - заметное исключение. Но остальные..." Тощие плечи Лексия дернулись. "Я читал об одном, названном жрецами-воинами северных ледяных земель Кинжалом Обманщика, который, как мне кажется, также называли Клинком Заклинателя. Есть истории о другом, известном как Меч Оракула, который позже становится Клинком Провидца или Скальпелем Прорицателя. К сожалению, когда охотишься за легендами, путаница в названиях неизбежна".

"А этот?" Гайм жестом указал на меч у себя за спиной. "Какие имена он носит?"

"Никаких, насколько мне известно. Хотя некоторые примитивные культуры принимали его обитателя за бога и называли его так, ни одно из них не сохранилось в человеческой памяти. Историческая память о нём в основном состоит из опустошений, которые он сеет, и разрушений, которые оставляет после себя".

"Значит, Безымянный Клинок".

Неприемлемо, мой повелитель, - заявил Лакорат, от меча исходила раскаленная пульсация беспокойства. Мне больше подходит Меч Опустошения. Или, может быть, Клинок Судьбы? Меч Разрушителя. А вот это уже хорошо...

"Безымянный клинок", - повторил Гайм. "Чтобы его всегда знали под этим названием. Когда будешь писать о нашем путешествии, я бы предпочел, чтобы он был записан именно так".

"Как пожелаете, милорд".

"Зови меня Гайм или, если тебе будет угодно, Паломником, как это делает Ищейка. Я больше не лорд, а ты - свободный человек".

"Я больше не раб, это правда, но лорд остается лордом до тех пор, пока он достоин этого титула". Лексий сделал паузу и состроил предостерегающую гримасу. "С Ультрием Домиано будет нелегко найти общий язык. Члены Эксултии занимают самые высокие посты в обществе Атерии. В знак своего несравненного благородства они носят маски, чтобы скрыть лица от просто богатых людей, и отказываются признавать даже существование низших сословий."

Гайм тихо хмыкнул, сворачивая карту в свиток. "Я еще не встречал двери, которую не смог бы открыть или сломать, если потребуется. Этот коллекционер изобразительного искусства так или иначе поговорит с нами".

"А если у него действительно будет один из мечей?"

"Тогда он отдаст его мне, тем или иным путем".

Глава вторая

Атерия

Издалека город Атерия казался неискушенному глазу удивительным. Высокие мраморные шпили, возвышающиеся в его центре, сияли белизной даже под затянутым облаками небом, создавая своего рода маяк, который возвещал о его огромном богатстве. Гайм знал, что город пользуется почти такой же популярностью, что и Валькерис, хотя и вдвое меньше этого вечного мегаполиса, но это богатство не было всеобщим для его жителей.

Приближаясь с моря, турист не мог разглядеть пять колец, образующих этот великий порт, вырубленный в верхней части западного побережья Эбернийского полуострова. Внешнее кольцо было единственным неполным, а промежуток шириной в милю образовывал оживленную гавань, где, по слухам, ежедневно причаливали и отчаливали тысячи кораблей. Каждое кольцо отделялось от другого каналами, которые расширялись по мере продвижения к сердцу города, так что к тому времени, как они достигали привилегированного острова, прозванного Кора Эксултия, тот был отделен от меньших районов небольшим морем. Его дворцы, театры и галереи местами возвышались на пять этажей, а шпили иногда пронзали облака, когда воздух становился влажным. Белизна этих мраморных чудес придавала им роскошь, которая резко контрастировала с грязными внешними кольцами. Там в трущобах теснились нищие массы, которые добывали деньги, обслуживая доки или участвуя в разгуле преступности, всегда сопутствующей оживленному порту.

"Пахнет хуже, чем в Салише", - заметила Ищейка, когда Гайм направил лодку в гавань, ориентируясь на западную оконечность, где пришвартовывались небольшие суда, обслуживающие рыбный рынок. Взгляд заклинателя зверей приобрел знакомый, почти хищный оттенок, когда она осматривала город, и ему не требовалось подсказок Лакората, чтобы понять, что она надеется увидеть.

"Потому что он больше, - сказал ей Гайм. "Больше людей, больше вони".

Ее сузившиеся глаза встретились с его. "И рабов больше?" - спросила она, но ответил Лексий.

"Атерия считает себя свободным городом", - пояснил он. "Владение рабами запрещено в самом городе, но торговля ими разрешена в пределах доков. Большинство рабов, перевезенных сюда, будут проданы на рынке плоти, а затем отправлены обратно. Работорговцы предпочитают этот порт из-за его знаменитого нейтралитета, поэтому пленных, захваченных на войне, можно здесь покупать и продавать без каких-либо дипломатических осложнений".

Увидев, что на лице Ищейки мелькнула тревога, Гайм сказал: "Но Экири была куплена членом Эксултии. Разве это не означает, что она все еще может быть здесь?"

"Возможно", - согласился Лексий. "Согласно обычаям, атерийские купцы не принимают прямого участия в работорговле, но им разрешается покупать рабов, чтобы затем освободить их. Обычно это делается на основании того, что купленный человек принимает на себя роль наемного слуги. Поскольку такая кабала обычно длится десятилетиями, они, по сути, обменивают одну форму рабства на другую".

"Значит, возможно, - спросила Ищейка, - что Экири в этот самый момент трудится в доме этого Эксултии?"

Гайм обратил внимание на то, с каким значением она произнесла слово "трудится", и на то, как ее рука сжалась на тетиве лука, когда она это произнесла.

"Нам нужно все разузнать", - произнес он, надеясь, что его спокойный тон остановит любые более прямые альтернативы, которые она могла бы рассмотреть. "И осторожно, это место опаснее, чем кажется".

Они продали лодку смотрителю рыбацкой пристани за два десятка тонких медных треугольничков, которые служили валютой в Атерии. Гайм давно уже не пытался оценить относительную ценность монет, ведь они так быстро менялись с годами. Однако Лексий счел это достойной ценой за столь потрепанное и избитое штормами судно. И уж точно, судя по тому, как разозлился Лорвет, когда Гайм отказал ему в равной доле кошелька, это была достаточно кругленькая сумма.

"Ты сказал, что все долги сбалансированы", - хмуро заметил друид, когда Гайм протянул ему только три треугольника.

"Так и есть", - ответил Гайм. "Но не все преступления забыты. Кроме того, наша миссия очень важна и требует наличия боевого запаса". На мгновение