Алый Зиккурат - Энтони Райан

Пока колдун говорил, его палец чертил фигуру, символ, письменами, которые Гайм не мог разобрать. Он хорошо знал большинство языков, как письменных, так и разговорных, которые использовали в Пяти Морях, но этот набор пересекающихся кривых и спиралей не имел ничего общего с тем, что он видел раньше.

"Что это?" - спросил он, присмотревшись.

"Да ведь это имя того самого демона, который проклинает твое существование".

Голос по-прежнему ничего не говорил, что, по мнению Гайма, само по себе было немаловажно. Обсуждение его имени должно было, по меньшей мере, пробудить в нем гневную насмешку.

"Где-то в пределах Алого Зиккурата, - продолжал Тиграксис, снова поднимаясь во весь рост, - лежит скрижаль, одна из многих, как я подозреваю. И на этой скрижали ты найдешь начертанный символ. Разбей его, измельчи в пыль и избавься от проклятого присутствия демона".

"Такая простая задача, не так ли?"- спросил Гайм, с сомнением приподняв бровь, осматривая строение внизу. В лучах угасающего солнца его оттенок стал больше напоминать кровь, чем вино.

"Для выполнения простой задачи не требуется твоего могущества". Тиграксис сопроводил этот явный комплимент легким наклоном головы. Это был единственный жест уважения, который, как припомнил Гайм, колдун оказывал кому-либо. "Ибо королева, - продолжал он, - пытаясь собрать свою демоническую орду, обеспечила себе гибель. Своей магией она собрала множество демонических имен, но при этом подвергла себя страшной опасности. Ведь демоны ревниво относятся к собственной силе и не приемлют даже мысли о человеческом рабстве. Как именно это произошло, неизвестно, но королева пала. По одним сведениям, она была убита нечистым колдовством из глубин Инферно. По другим преданиям, была проклята на вечные муки в недрах своего зиккурата. И с ее смертью империя зачахла, а зеленые земли в ее сердце были опустошены демонической местью и поглощены пустыней".

"Ты никогда не делаешь ничего, если это не служит какой-то скрытой цели". Гайм посмотрел колдуну прямо в глаза, теперь в его тоне не было и намека на вежливость. Было важно, чтобы Тиграксис понял его намерения. "Поэтому я сомневаюсь, что ты гнал армию рабов через пески только для того, чтобы стать свидетелем того, как я полезу в гребанный архив демонических имен. Прежде чем я сделаю еще один шаг, я узнаю твой план".

На этот раз ни капли гнева, что говорило о том, что вопрос был ожидаемым. "Там не просто архив демонических имен, великий король. Легенда гласит, что джунгли, которые когда-то росли здесь, были проявлением ее силы, великой магии, ныне утраченной из-за колдовства. Но чтобы завладеть ею, необходимо победить всю ту нечисть, что таится внутри. Как только ты это сделаешь, это будет мой дворец, ибо я устал от Союзных Портов и бесконечных просьб и интриг Золотой Касты. Здесь я устрою свой дом, и джунгли снова зацветут, а зиккурат станет сверкающей жемчужиной в их центре. И, - он указал на колонну рабов, которые теперь лежали на песке под лучами заходящего солнца, - что за дворец без слуг?"

Гайму не требовалось суждения демона, чтобы услышать смесь правды и лжи в словах колдуна. То, что он желает завладеть Алым Зиккуратом и его многочисленными тайнами, было несомненно. Но за этими тщательно выверенными чертами лица скрывалось нечто большее - проблеск страха, который выдавал человека, заключающего пари с крайне неопределенным исходом.

Мысль о том, чтобы просто выхватить меч и сразить Тиграксиса, то возникала, то исчезала в голове Гайма. Это также вынудило бы его убить Олмина и других охранников - утомительная рутинная работа, которая не разрешила бы его дилемму: войти в зиккурат и проверить слова колдуна на практике или уйти и признать все грехи, накопленные им за последнее десятилетие, напрасными усилиями.

"Если ты лжешь, - заметил он Тиграксису, начиная спускаться по склону, песок вялым потоком посыпался под его сапогами, - то тебе лучше надеяться, что то, что ждет меня там, разорвет на куски и мое тело, и душу. Ибо, даже будучи призраком, я найду тебя".

Демон хранил молчание всю дорогу до зиккурата, где Гайм остановился, созерцая ступени, поднимающиеся по наклонному зданию. Он не видел ничего, что напоминало бы дверь или другое отверстие.

Чтобы войти, - растягивая слова, произнес голос, и меч зазвенел в унисон, - я подозреваю, тебе сначала нужно подняться наверх, мой повелитель. Гайм хмыкнул и начал подниматься по ступенькам в стоическом молчании, по-прежнему намереваясь не говорить демону ни слова, хотя вопросы так и вертелись у него на языке.

Почему бы тебе просто не спросить? - спросил голос, пока он поднимался. Я имею в виду, если ты подозреваешь, что колдун солгал. Неужели в этой абсурдной конструкции кроется средство, способное уничтожить меня? Просто спроси, и я скажу тебе.

Гайм стиснул зубы и сосредоточился на ступенях. Его поразило странное отсутствие выветривания и эрозии, характерных для древнего камня, по которому на протяжении многих лет ходили люди. Каждый дюйм зиккурата выглядел таким же нетронутым, как и в день, когда его впервые высекли.

Высекли? Демон насмешливо хмыкнул. Ты воображаешь, что это дело рук человеческих каменщиков? Разве ты не заметил отсутствие стыков?

Вновь взглянув на гладкий красный камень, Гайм убедился, что существо было право. Нигде не было никаких швов. Ступени, по которым он поднимался, да и все сооружение, казалось, были высечены из одной и той же огромной плиты алого камня.

По крайней мере, в чем-то колдующий тупица прав, - заметил голос с невольной ноткой уважения. Здесь кроется великая сила.

Достигнув вершины зиккурата, Гайм с нарастающим чувством разочарования оглядел раскинувшееся перед ним сплошное красное пространство. Вершина была такой же безукоризненной и непроницаемой, как и любая другая часть этого сооружения. Зачем, - недоумевал он, - даже самая безумная королева построила бы здание без дверей?

Безумие у людей - это, по правде говоря, неправильно понятый дар, - сообщил ему демон. Каждый из вас, с кем я когда-либо сталкивался и кто претендовал на звание "гения", обладал хотя бы толикой этого. Кроме того, ты не понимаешь природы этого места. Оно обладает собственным сознанием. Когда-то здесь было соткано заклинание удивительной сложности, - в голосе теперь звучали редко слышимые нотки благоговения. Сплетение множества различных магий, призванных придать подобие жизни простому камню.

Гайм нетерпеливо топнул ногой по блестящей поверхности, вызвав у демона тихий смешок.

Вижу, ты все еще отказываешься спрашивать. И все же желаешь моей помощи.