Алый Зиккурат - Энтони Райан

Как это иногда случается при ранениях в голову, наемник не упал мгновенно. Вместо этого он отшатнулся назад и скривил губы, пока расщепленный мозг пытался протолкнуть слова через язык. Каким было его последнее заявление, так и осталось неизвестным, потому что шатающийся капитан Олмин превратился в кровавое зрелище, разорванный в клочья ярким потоком колдовской силы.

Гайм вовремя поднял меч, парируя огненный поток, и устоял на ногах, пока проклятый клинок отражал гнев Тиграксиса. Колдун Магнус вышел из шатра, вытянув вперед обе руки, охваченные сиянием высвобожденной энергии, исходящей от его украшенных драгоценными камнями колец. Гайм чувствовал, как на коже его рук и лица вздуваются волдыри, пока он продолжал бороться с магическим потоком, позволяя Тиграксису истощать свои силы. Наконец, когда окружающий песок превратился в стекло, огонь колдуна угас. Гайм увидел, как его высокая фигура пошатнулась, грудь вздымалась, когда он пытался собрать больше сил.

Атака отбросила Гайма на значительное расстояние, слишком далеко, чтобы он мог атаковать, прежде чем Тиграксис придет в себя. Почувствовав, как меч запульсировал демонической энергией, когда его пленник выплеснул свой гнев на наглость колдуна, Гайм развернулся и замахнулся, словно отбрасывая оружие прочь. Но, конечно, проклятие гарантировало, что оно всегда останется в его руках. Бросок перенес его через раскаленный стеклянный песок как раз в тот момент, когда Тиграксис поднял свои светящиеся руки для второго удара. Гайм приземлился прямо перед колдуном и, опустив меч, аккуратно перерубил оба запястья колдуна. Демоническая энергия клинка прижгла обрубки, пройдя сквозь кости и вены, останавливая вытекающую кровь и сохраняя жизнь Тиграксису.

"Ты слишком верил в безделушки, - заметил Гайм, пнув сапогом одну из отрубленных рук. Рука дернулась на песке, как раненый паук, и свет от драгоценных камней, украшавших ее пальцы, угас.

В ответ Тиграксис издал звук, в котором ярость смешалась с агонией. Возможно, в нем и были какие-то слова, но Гайм их не расслышал. "И все же, - сказал он, вцепившись в плечо колдуна и поднимая его на ноги, - я полагаю, в тебе еще осталось изрядное количество магии. Идем, о колдун Магнус, ибо королева ожидает твоего могущественного присутствия".

Тиграксис продолжал бушевать, пока Гайм тащил его к зиккурату, бормоча угрозы и осуждения, которые перешли в слезливые мольбы, когда над ним нависло огромное кроваво-красное сооружение.

"Пожалуйста, - хныкал он, опускаясь на колени, - пожалуйста. Все, что у меня есть, все мои богатства, они твои..."

"Когда-то я был богат, - заметил Гайм, - но меня это не слишком заботило". Он присел на корточки, чтобы заглянуть в осунувшееся, искаженное болью лицо колдуна. "Мне по-прежнему любопытен твой план. Ты не мог знать, что на самом деле скрывается в нем". Он кивнул на наклонные стены зиккурата. "Но полагаю, ты знал, что если я уничтожу печать, на которой предположительно написано имя демона, все это рухнет, раздавив меня под ним. И поэтому ты сможешь претендовать на это". Он ткнул большим пальцем в рукоять меча, торчащую у него над плечом. "Приз, которого, как я подозреваю, ты жаждал с нашей первой встречи. Ты привел рабов, чтобы они разобрали завалы. Я правильно угадал?"

У Тиграксиса не нашлось ответа, кроме очередного бормотания: "Пожалуйста..."

"Оставь свои мольбы для нее". Гайм поднялся и, обернувшись, увидел, что стена перед ними приобрела ту же жидкую консистенцию, которую он видел на крыше зиккурата. "Хотя я сомневаюсь, что ты найдешь ее более восприимчивой".

Схватив колдуна, он швырнул его в зиккурат. Крик Тиграксиса оборвался, когда колдун проскользнул сквозь колеблющийся барьер. Как только он исчез, стена вновь обрела прочность.

Тысяча лет, да? - прокомментировал демон, пока Гайм молча разглядывал зиккурат, лунный свет отражался на его гладкой, ничем не примечательной поверхности. Вернешься ли ты тогда, мой повелитель, чтобы накормить ее еще одной душой?

"Это уже чужие проблемы, - проворчал Гайм, отворачиваясь и направляясь вверх по склону к палатке колдуна. Он обнаружил, что рабы заняты разграблением каравана своего хозяина и ссорятся из-за трупов охранников. Некоторые при виде него вздрагивали, в то время как другие просто пригибались еще ниже и продолжали рыться. Никто не встретился с ним взглядом и не попытался заговорить.

Жалкие, - с отвращением констатировал демон. Даже поблагодарить своего избавителя не в состоянии. Впрочем, они все равно скоро погибнут, если только ты не сочтешь нужным устроить милосердную резню.

Рабы благоразумно оставили отрубленные руки колдуна в покое. Гайм скривился от отвращения, когда присел на корточки, чтобы снять кольца с каждого пальца. В Пяти Морях было много людей, готовых обменять золото и секреты на такие могущественные безделушки. Он взял одного из верблюдов, снял бочки с водой, которые ему не понадобятся, и повел его прочь, ориентируясь по свету трех северных звезд.

В любом случае я рад, что мы снова разговариваем, - сказал демон. Мне не хватало наших бесед.

"Я никогда не разделю этого чувства", - ответил Гайм. "Знай, демон, однажды я узнаю твое имя и избавлюсь от твоего проклятого присутствия, даже если мне придется заключить сделку с десятью тысячами вероломных магов".

Меч зазвенел у него за спиной, более тихая, менее мощная вибрация, которая, как знал Гайм, означала смех.

Конечно, ты сделаешь это, мой повелитель, - усмехнулся демон. Конечно, сделаешь.