Возвращение Тени - Джон Рональд Руэл Толкин

ему понадобилось в Шире?» Большого Народа мы тут видим немного, хоть они и переходят порой Реку, но про таких, как этот чёрный малый, я и не слыхивал. «Добрый вам день, — говорю. — Просёлок этот дальше не идёт, и куда б вы ни ехали, скорее всего вам — назад на дорогу». Не понравился мне его вид, и когда вышел Джип, тот разок принюхался и взвыл, будто его укусили; поджал хвост и с воем дал стрекача.

— «Я приехал вон оттуда», — ответил он, этак чопорно и медленно, тыча назад на запад, через мои поля, в сторону Вудхолла. «Не видали ль вы ми-стера Бол-джера Бэг-гинса?» — спросил он чудны́м голосом и склонился ко мне, но лица я разглядеть не мог, так низко падал капюшон. По спине у меня будто мороз пробежал, но я не взял в толк, с чего бы ему так нагло разъезжать по моей земле. «Убирайся! — говорю. — Мистер Болджер-Бэггинс пропал, исчез, коли тебе угодно: сгинул в синюю даль, и можешь катиться за ним следом!»

— Тут он этак зашипел, вроде как осердился и опешил разом, сдаётся мне, и пришпорил своего громадного коня прямо на меня. Я стоял у ворот, да отскочил живо-проворно, а он проскакал в них и понёсся по просёлку как полоумный. Что вы на это скажете?

— Не знаю, что и думать, — сказал Фродо.

— Ну а я скажу вам, что думать, — сказал фермер. — Этот вот мистер Бинго впутался в какую-то беду и нарочно исчез. Ясное дело, есть народ, которому страх как охота его сыскать. Помяните моё слово — всё это пойдёт от каких-нибудь делишек старого мистера Бильбо. Сидел бы при Болджере и не приставал бы к Бэггинсам. Чудной народ в этом Хоббитоне, не прогневайтесь. Это Бэггинсы втравили его в беду, помяните моё слово!

— Это, право, мысль, — сказал Фродо. — Очень любопытно то, что вы рассказываете. А прежде вы, верно, никого из этих — э-э — чёрных малых не видывали?

— Не припомню, — сказал фермер Мэггот, — и больше видеть не желаю. Ну, надеюсь, вы с приятелем останетесь да перекусите и выпьете со мной и с женой.

— Большое спасибо! — с сожалением сказал Одо. — Но боюсь, нам пора идти.

— Да, — сказал Фродо, — нам ещё порядочно идти до ночи, и мы, право, и так слишком засиделись. Но всё равно вы очень добры.

— Что ж! За ваше здоровье и удачу! — сказал фермер, потянувшись за своей кружкой. Но в этот самый миг кружка покинула стол, поднялась, наклонилась в воздухе, а затем вернулась пустой на своё место.

— Спаси и сохрани! — вскричал фермер, вскакивая. — Видали? Ну и денёк, ничего не скажешь. Сперва пёс, а теперь я сам вижу то, чего нет.

— О, я кружку тоже видел, — сказал Одо, не сумев скрыть ухмылки.

— Видали, стало быть! — сказал фермер. — Не вижу повода зубоскалить. — Он быстро и странно поглядел на Одо и Фродо и теперь, кажется, был только рад, что они уходят. Они простились вежливо, но наспех, сбежали со ступеней и вышли за ворота. Фермер Мэггот с женой стояли у дверей, перешёптываясь, и глядели им вслед, пока те не скрылись.

— Зачем тебе понадобилось откалывать эту дурацкую шутку? — сказал Одо, когда ферма осталась далеко позади. — Старик ведь сослужил тебе добрую службу с тем Всадником, или так мне показалось.

— Пожалуй, — раздался голос у него за спиной. — Но и ты сослужил мне довольно скверную службу, забравшись внутрь пить да болтать, а меня оставив на холоде. Мне досталось всего полкружки. А теперь мы запоздали. Заставлю-ка я вас после этого порысить.

— Покажи-ка нам, как рысят! — сказал Одо.

Бинго тотчас снова возник и понёсся по просёлку как мог быстро. Остальные поспешили за ним.

— Гляньте! — сказал Фродо, указывая в сторону.

Вдоль края просёлка, в грязи, размешанной дневным дождём, виднелись глубокие следы копыт.

— Неважно! — сказал Бинго. — Из слов старого Мэггота мы и так знали, что он проехал этой дорогой. Тут уж ничего не поделаешь. Идёмте!

В просёлке им никто не встретился. День угасал, и солнце село в низкие тучи у них за спиной. Свет уже мерк, когда они дошли до конца просёлка и наконец снова вышли на дорогу.[8] Делалось прохладно, и тонкие пряди тумана выползали на поля. Сумерки были промозглые.

— Неплохо, — сказал Фродо. — Отсюда до переправы напротив Баклбери четыре мили. Доберёмся прежде, чем совсем стемнеет.

Теперь они свернули вправо по дороге, что бежала здесь совсем прямо, неуклонно приближаясь к Реке. На пути не было ни следа других путников. Вскоре впереди и слева, за смутной чередой призрачных ив по берегам реки, где дальний берег вздымался едва ли не в низкий холм, они различили огни.

— Вот и Баклбери! — сказал Фродо.

— Слава богу! — сказал Одо. — Ноги у меня сбиты, липкие и устали от грязи. Да и холодает. — Он угодил в лужу и поднял фонтан грязной воды. — Тьфу ты! — сказал он. — С меня нынешней ходьбы почти что довольно. Как думаете, есть ли надежда на баню сегодня?

И, не дожидаясь ответа, он вдруг затянул хоббичью банную песню:

O Water warm and water hot!

O Water boiled in pan and pot!

O Water blue and water green,

O Water silver-clear and clean,

Of bath I sing my song!

О, вода тепла и горяча!

О, вода, в горшке и котле журча!

О, вода — голуба и зелена,

О, серебром светла и чиста,

Про ванну пою я песнь!

O praise the steam expectant nose!

O bless the tub my weary toes!

O happy fingers come and play!

O arms and legs, you here may stay,

And wallow warm and long!

Хвала желанному пару — нос!

Усталым перстам — благо лохани!

Резвитесь, пальцы, в счастливой игре!

О руки и ноги, останьтесь здесь,

Барахтайтесь долго в тепле!

Put mire away! Forget the clay!

Shut