Возвращение Тени - Джон Рональд Руэл Толкин

— Что это там, во имя Шира? — сказал Мармадюк.

— Наше Приключение, которое мы оставили на том берегу, — или хотя бы надеюсь на это, — сказал Бинго. — Кони могут переправиться через Реку?

— При чём тут кони? Переправиться-то, верно, могут, коли умеют плавать, но я никогда не видел, чтоб они это здесь делали. Есть же мосты. Но при чём тут кони?

— Очень даже при чём! — сказал Бинго. — Но пойдёмте отсюда!

Он взял Мармадюка под руку и поспешно повёл его вверх по ступеням на тропу над пристанью. Фродо оглянулся, но дальний берег уже заволокло туманом, и больше ничего не было видно.

— Куда ты ведёшь нас на ночь? — спросил Одо. — Не в Брендихолл?

— Уж конечно нет! — сказал Мармадюк. — Там не протолкнуться. Да и вы, я думал, хотите остаться в тайне. Я веду вас в славный домик на дальней стороне Баклбери. Это, увы, ещё на милю дальше, зато там уютно и в стороне от всех. Не думаю, чтоб нас кто-нибудь заметил. Тебе сейчас не захотелось бы повстречать старого Рори, Бинго! Он всё ещё рвёт и мечет из-за твоего поведения. С ним скверно обошлись на постоялом дворе в Байуотере в ночь угощения (там набилось ещё больше народу, чем в Брендихолле), а потом по дороге домой у него сломалась повозка, на холме над Вудхоллом, и в этих бедах он тоже винит тебя.

— Видеть его не хочу и не больно-то забочусь, что он говорит или думает, — сказал Бинго. — Я хотел выбраться из Шира незамеченным, просто чтобы довершить шутку, но теперь у меня есть и другие причины держаться в тайне. Поспешим.

Наконец они подошли к низенькому одноэтажному домику. Это была постройка старого образца, как можно более похожая на хоббичью нору: с круглой дверью, круглыми окнами и низкой округлой дерновой крышей. К нему вела узкая зелёная тропинка, и окружала его лужайка зелёной травы, по краю которой росли густые кусты. Огней в нём не было видно.

Мармадюк отпер дверь, и свет приветливо хлынул наружу. Они быстро скользнули внутрь и затворили за собой и свет, и себя. Они оказались в просторной прихожей, из которой открывалось несколько дверей.

— Вот мы и пришли! — сказал Мармадюк. — Недурное местечко. Мы часто пользуемся им для гостей, благо Брендихолл так ужасающе набит Брендибаками. Я потихоньку приготовил его за последние день-два.

— Молодчина! — сказал Бинго. — Мне было страх как жаль, что тебе пришлось пропустить тот ужин.

— Мне тоже, — сказал Мармадюк. — А наслушавшись рассказов Рори и Мелиссы[11] (совершенно разных, но, полагаю, равно правдивых), я жалею ещё пуще. Зато я славно прокатился с Гэндальфом, гномами и эльфами.[12] По пути мы встретили ещё эльфов,[13] и было дивное пение. Ничего подобного я прежде не слыхивал.

— Гэндальф не передавал мне вестей? — спросил Бинго.

— Нет, ничего особенного. Я спросил его, когда мы дошли до Брендивайнского Моста, не пойдёт ли он со мной обождать тебя, чтобы стать тебе провожатым и подмогой. Но он сказал, что спешит. Сказать по правде, если хочешь знать, он молвил так: «Бинго теперь достаточно взросл и достаточно глуп, чтобы малость позаботиться о себе сам».[14]

— Надеюсь, он прав, — сказал Бинго.

Хоббиты развесили плащи и палки и свалили поклажу на пол. Мармадюк прошёл вперёд и распахнул затворённую дверь. Оттуда вырвался отсвет огня и клуб пара.

— Баня! — вскричал Одо. — О благословенный Мармадюк!

— Кому в какую очередь: старшему первым или самому быстрому первым? Так и так ты будешь последним, Одо, — сказал Фродо.

— Ха-ха! — сказал Мармадюк. — За какого трактирщика вы меня держите? В той комнате три лохани, а ещё котёл над весёлой топкой, что, кажется, вот-вот закипит. Есть и полотенца, мыло, циновки, кувшины и всё прочее. Лезьте внутрь!

Все трое ринулись туда и затворили дверь. Мармадюк ушёл на кухню, и, пока хлопотал там, до него долетали обрывки соперничающих песен вперемешку с плеском и барахтаньем. Поверх всего вдруг взвился голос Одо, затянувшего напев:

Bless the water O my feet and toes!

Bless it O my ten fingers!

Bless the water, O Odo!

And praise the name of Marmaduke!

Славьте воду, о ноги мои и персты!

Славь её, о десяток пальцев моих!

Славь воду, о Одо!

И славь имя Мармадюка![15]

Мармадюк постучал в дверь.

— Скоро всё Баклбери прознает, что вы прибыли, — сказал он. — К тому же есть на свете и такая вещь, как ужин. Не могу же я долго жить одной хвалой.

Вышел Бинго.

— Ну и ну! — сказал Мармадюк, заглянув внутрь. Каменный пол был весь в лужах. Фродо обсыхал перед огнём, Одо всё ещё барахтался.

— Идём, Бинго! — сказал Мармадюк. — Начнём ужин, а их оставим!

Ужинали они на кухне, за столом у открытого огня. Вскоре подоспели и остальные. Одо явился последним, но быстро наверстал упущенное. Когда покончили с едой, Мармадюк отодвинул стол и придвинул стулья к огню.

— Приберёмся потом, — сказал он. — А теперь расскажи мне всё![16]

Бинго вытянул ноги и зевнул.

— Здесь так покойно, — сказал он, — и наше приключение как-то кажется довольно нелепым и не таким уж важным, как казалось там, снаружи. Но вот что было. Вчера за полдень нас нагнал сзади Чёрный Всадник (а кажется, будто неделю назад), и я уверен, он искал нас, или меня. После того он всё появлялся снова (всегда позади). Дай-ка вспомнить — да, всего мы видели его четыре раза, считая фигуру на пристани, и однажды слышали его коня,[17] и однажды нам почудилось, будто слышен лишь нюх.

— О чём ты толкуешь? — сказал Мармадюк. — Что такое чёрный всадник?

— Чёрная фигура на коне, — сказал Бинго. — Но я расскажу тебе всё по порядку.

И он дал довольно складный отчёт об их путешествии, с редкими добавлениями и перебивками Фродо и Одо. Только Одо всё ещё твёрдо стоял на том, что почудившийся им нюх и впрямь был