Как построить магическую академию? - Ксения Кис

— Нравится? — и снова голос Стайхона прозвучал неожиданно. И что он за мной ходит?

— Не знаю. Пытаюсь подключить воображение. Если все получится, то будет уютно.

— Уютно — это самое подходящее слово для факультета ведьм.

— А для факультета драконов какое? Пафосно?

— Ну да, а еще дорого и богато, мы же у вас именно с этим ассоциируемся, — хмыкнул Стайхон, и мне на секунду показалось, что за улыбкой он прятал что-то более глубокое, но осмыслить я это не успел, потому что он продолжил. — А факультет некромантии у нас тогда с чем должен ассоциироваться? Со спокойствием и мрачностью вечности или с веселым нравом создателя?

— С разноцветными носками. Когда у Лика день рождения? Надо ему носки подарить, — фыркнула я.

— Это стиль.

— Это странность, — закатила глаза я, но стоило моему взгляду вновь посмотреть вперед, как мы встретились глазами со Стайхоном, и тут воздуха в груди почему-то резко стало не хватать. Наверное, тут очень душно. — Если следовать нашей логике, — я попыталась говорить спокойно, при этом резко отведя взгляд. — То все целители будут бояться окружающих и не будут доставлять проблем. А вот с факультетом боевиков будет проблема, если они будут такими же, как Крис, то они ничего не сдадут.

— Крис же как-то сдал. И это не самая большая проблема. Если артефакторы будут похожи на Дина, то они переделают замок раньше, чем вообще дело до экзаменов дойдет.

— Эти могут... А вот я сейчас поняла, что не подумала о том, где будут располагаться жилые комнаты ведьм. Но судя по тому, что поблизости комнаты для прислуги, придется переделывать их.

— Тебя это пугает? — внимательно посмотрел на меня Стайхон.

— Нет. Просто это достаточно символично, учитывая, что именно на нас всегда вешают всю грузную работу. Но я сделаю их спальни шикарными!

— Не сомневаюсь, — усмехнулся Стайхон и, кажется, хотел еще что-то сказать, но не успел, потому что снизу послышался громкий вопль и не кого-нибудь, а Дина. И что могло так напугать нашего артефактора?

Мы со Стайхоном сорвались с места почти одновременно. Лестница в южное крыло, как водится, скрипнула всеми ступенями. За аркой коридор сразу стал шире и темнее: вдоль стен стояли высокие зеркала, некоторые завешенные, большинство — нет. Серебро на их поверхности мерцало, как вода, и в этой воде, словно на глубине, шевелились лица. Разумеется, знакомые…

Дин стоял посредине, у низкого треножника. На треноге — расколовшийся пополам прибор: бронзовая чаша с вплавленными в неё пластинами тёмного стекла. Подойдя ближе, мы заметили, что оно все прожжено трещинами. Между обломков плясали тусклые искры. Дин смотрел на все это так, будто хотел взглядом расколоть оставшиеся частички.

— Осторожно, — тихо бросил Стайхон и почти незаметно коснулся моего локтя, удерживая, чтобы я не наступила на разбросанные по плитам осколки.

— Я и не двигаюсь, — буркнула, хотя ноги сами рвались вперед. — Дин?!

— Они шевелятся! — выдохнул артефактор, кивнув на зеркала. — И шепчут!

— Ну, так это не новость… — покосился на портреты Стайхон. — Мы уже давно знали, что они проблемные…

— Вы не понимаете! Они меня преследуют! Я привык работать в тишине! Мне нужно сосредоточение! А они постоянно лезут!

— Не лезут, а спрашивают, — послышался из небольшого зеркала голос одного из старичков.

— Лезут, это когда с советами, а мы-то с вопросами, — вторил ему второй.

— Да-да, никаких советов! — подытожил третий.

— Да какая вам вообще разница, как это все работает?! — не унимался артефактор.

— Интересно, — а это старички уже произнесли хором.

— Дин, если честно, я уверен, что про тебя много кто шепчет, — отозвался Стайхон, но не без сочувствия. Он присел к прибору, присмотрелся. — Контур перегорел.

— Может, и шепчут, но не там, где я ищу уединения! Артефакторов всегда считают странненькими, за мной это звание и подавно закрепилось. Но мне всегда было все равно! Я не странный, я просто увлеченный своим видом магии! Разве это плохо? Плохо любить то, что ты делаешь? Я никогда не считал это грехом и всегда игнорировал все сплетни, запираясь у себя на чердаке и погружаясь в работу. Но там соседские мальчишки никогда не лезли через зеркала!

— Обещаю, впредь мы будем смотреть только молча, — послышался из дальнего зеркала голос рыцаря.

— А вы можете вообще не смотреть? — насупился Дин.

— Нет, но молча точно можем. Обещаем тишину.

В этот момент и правда тишина повисла такая, что было слышно, как пыль решает, на какую из трещин ей лечь. Воздух стал вязким, занавески застыли, даже старые часы где-то в глубине дома, кажется, передумали тикать, чтобы не спугнуть обещание.

Мы молча выдохнули и начали собирать осколки, и вроде ничего не предвещало беды. Но ровно в этот момент из зеркала раздалось И-ГО- ГО-О-О!

Мы вздрогнули все. Дин — особенно. Его пальцы дернулись, и собранные на ладонях осколки пошли мелодичным каскадом:

дзынь — дзынь — дзынь — дзынь — дзынь

И последний — с тонким «пик» — рассыпался в пыль. На плитке осталась горсть стеклянного песка и Дин, у которого глаза стали круглыми, как пуговицы.

— Я просил тишину! — взвыл он, не поднимаясь с корточек. — Ти-ши-ну!

— Мы молчим, — очень виновато сообщил уже из ближнего зеркала тот самый рыцарь. — Это был конь.

— И что? — Кажется, у Дина началась истерика.

— Конь — не «мы», — надменно пояснила из другого зеркала Кирсина. — В формулировке не было оговорено про скотину.

— В следующий раз оговаривайте про скотину, — абсолютно серьёзно сказал Стайхон, но у него трепетала губа. Было видно, что он еле сдерживал смех.

Конь в глубине зеркала фыркнул так, что по серебру пробежали круги.

Дин стоял, сцепив руки за спиной, у него на лице было что-то вроде спокойствия святого мученика и тени убийцы. Он посмотрел на песок на плитах, на нас со Стайхоном, потом на зеркала.

— Нам просто скучно, — послышался виноватый шепот мужчины в лохмотьях. На этот раз очень тихо, почти ласково.

— Говори за себя! Мне, например, совсем не скучно! — послышался недовольный голос старухи, сопровождаемый согласным мяуканьем. — Мне просто интересно! — продолжала старуха, скребя когтем кошки по стеклу. — Почему, если он подкручивает винтик, это называется «тонкая настройка», а когда я подкручиваю им мозги в качестве воспитания, они говорят, что я лезу не в свое дело? Двойные стандарты!

— Поймите, мы не подсматривали. Мы осуществляли любопытствующую инспекцию, — снова влез в разговор рыцарь.

— Инспекцию, — пискнул парень с конём, прячась за шею животного. — Это когда все по закону. А мы сюда незаконно пришли. Конь нервничает.

— Это наш