Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

Кучер взмахнул поводьями, и карета, постепенно набирая ход, покатила по вечернему городу. А я вдохнул студеного воздуха, негромко рассмеялся и зашагал к набережной. Там поймал запоздалого извозчика, сунул ему грош и велел гнать к Змеиному мосту.

Пора было переходить от слов к делу.

Ломбард у Змеиного моста располагался в не самом престижном районе Ольнаса. Настолько в «не самом», что высадивший меня извозчик принялся нахлестывать конягу, лишь бы поскорее оттуда убраться.

Я только усмехнулся, обил с сапог грязный снег и толкнул звякнувшую колокольчиком дверь. Угрюмый охранник поднялся со стоявшей у стены лавки, хлопнул ладонью по прилавку, вызывая хозяина, и посторонился.

Появившийся из задней комнаты мужичок жуликоватой наружности со слегка искривленным носом сразу оценил мой наряд и заискивающе улыбнулся:

— Чего угодно вашей милости?

— Один мой знакомый рекомендовал к вам обратиться.

— И кто же это?

Я перегнулся через прилавок и негромко, но четко произнес:

— Ричард Йорк.

Хозяина разве что удар не хватил. От лица его отхлынула кровь, левое веко задергал нервный тик, и уверен — получи он ножом в живот, и то удивился бы куда меньше.

— Но позвольте… — просипел хозяин.

— Не позволю, — отрезал я. — Ты ведь не хочешь, чтобы о твоих делишках кто-нибудь узнал, а?

— Пройдемте, — поманил меня за прилавок мужичок и резко бросил охраннику: — Дверь закрой.

Я вслед за хозяином прошел в заднюю комнатушку и спокойно прислонился к стене.

— Что ж, почтенный Ильгис, не буду ходить вокруг да около — мне нужна ваша помощь.

— Кто вам рассказал обо мне? — насупился промышлявший скупкой краденого содержатель ломбарда.

— Йорк и рассказал.

Ильгис хотел было что-то ответить, но пересилил себя и промолчал.

— Насколько мне известно, — продолжил я, — у вас было взаимовыгодное сотрудничество. Предлагаю его продолжить.

— Не интересует, — сразу отказался хозяин. — Ясно вам? Не интересует!

Я достал кошель и демонстративно взвесил его в руке.

— Либо ты работаешь за деньги, либо завтра тебя посетит нынешний капитан гвардии. И тогда, поверь, одним только сломанным носом уже не отделаешься.

— Так вы из этих… — обреченно протянул Ильгис. — Понаехали…

— Не имеет значения. — Я бросил кошель и усмехнулся: — Значение имеет лишь звонкая монета.

— Голову на плечах сохранить тоже не помешает, — ворчливо возразил Ильгис, по весу сразу сообразивший, что кошель полон золота. Он развязал тесемку, полюбовался желтым отблеском дукатов и печально вздохнул: — На мокрое ведь дело толкать будете…

— Вовсе нет, — усмехнулся я. — Работа по твоему профилю.

— За простой грабеж столь щедрая плата? В чем подвох?

— Это только аванс. А подвох в том, что, если подведешь, голову на плечах тебе сохранить точно не получится.

— Кто бы сомневался! — Ильгис спрятал кошель и уже совершенно спокойно поинтересовался: — Что надо делать?

— Аптеку на Третьем Валу знаешь?

— Которая у Медового переулка?

— Да.

— Имею представление.

— Узнай на таможне, когда они ждут следующую поставку заграничных товаров. Сроки горят, поэтому тамошние чиновники должны быть уже подмазаны, а документы выправлены.

— Что еще?

— Мне тебя учить, как дела вести? Об одном прошу — людей не из болтливых подбери. Меня интересует товар. Весь. Ясно? Вопросы?

— Нет вопросов, — обреченно махнул рукой Ильгис.

— Вот и замечательно. — Я приоткрыл дверь и предупредил: — И святошам из миссии Изгоняющих об этом маленьком приработке знать вовсе не обязательно. Усек?

В один миг ставший белее прежнего содержатель ломбарда лишь молча кивнул.

Я погрозил ему пальцем и направился на выход.

В поле зрения Тайной службы Стильга вороватый содержатель ломбарда попал сразу после войны. Смену хозяев он воспринял как должное, агентом слыл полезным, и местный резидент без прямого приказа из Акраи и близко бы меня к нему не подпустил. А ждать разрешения нельзя — счет идет на дни, если не на часы.

Дело в том, что витавшие в особняке предсказательницы ароматы оказались прекрасно знакомы. Пахло там «желтой пылью». Той самой отравой, которую уже больше года на корню скупали мои коллеги. Достать этот дурман в чистом виде человеку со стороны было просто нереально — перед дальнейшим распространением он до последней щепотки пережигался и смешивался с опиумом.

И я бы мог грешить на предателей в собственных рядах, но, когда увидел Магду Бланьеж, все стало на свои места. Магда Бланьеж была ведьмой. Скорее всего, той самой, что впервые привезла отраву в Ораж-на-Рее. Рискну предположить, что она до сих пор получает «желтую пыль» напрямую с Дивного по своим не слишком надежным теперь каналам. Не иначе, именно этим и объяснялась нервозная обстановка на приеме.

Старые запасы подошли к концу, новая поставка запаздывает — это ли не повод для беспокойства? Состоятельные мальчики и девочки не привыкли себе ни в чем отказывать, а тут такая незадача! Ну да никто им эту отраву насильно не пихал. Впредь умней будут. Те, кто выживет.

В снятый перед отъездом в Рживи особняк на окраине я добрался уже за полночь. И путь неблизкий, и шагал не торопясь. Скверна так и норовила расплескаться, захлестнув своей мутной волной сознание, приходилось стискивать зубы и терпеть.

Я — маяк, бесы меня забери.

Я — маяк!

И сиявший во мраке свет не остался незамеченным. Уже поднимаясь на крыльцо, я почувствовал, как слегка колыхнулась в душе ледяная глыба. Не ожидай подвоха, — ничего бы и не заметил. Даже внимания бы не обратил. А сейчас, когда скверна тянула и давила, легкая дрожь показалась сродни качнувшемуся на воде поплавку.

Есть! Клюнуло!

Заперев за собой дверь, я поднялся на второй этаж и прошел в спальню. Скинул плащ, повалился на кровать и постарался расслабиться, но сон не шел. Вроде еле ноги волочу, глаза слипаются, а не тут-то было. Не могу уснуть, и все тут. Еще и от засевшей в груди льдины холодом веет.

А в голове одна-единственная мысль: «Смогу ли?»

Выгорит или придется хлебнуть лиха?

Страшно…

Поворочавшись с полчаса, я поднялся, прямо из горлышка хлебнул полынной настойки и походил по комнате, тщетно пытаясь хоть немного успокоиться. Прислонился лбом к затянутому изморозью оконному стеклу, постоял, вновь выпил. Не помогло. Послонялся из угла в угол, полистал отложенную специально для такого случая книгу, но не смог сосредоточиться на чтении и вновь начал нарезать круги.

Нервы, это все нервы. Нервы и давящая потусторонней тяжестью скверна.

Плохо мне.

Вот уже и сердечко прихватывать начало. И в глаза будто песка сыпанули…

Боюсь, утро выжатой тряпкой встречу. А ведь еще работать.

Но как заснуть, когда тебя всего едва ли не