Кочевники Пустоты - Илья Аксёнов

розовому, от розового к синему, от синего к чёрному. Звёзды высыпали на небо, как рассыпанная соль. И тогда Анна брала гитару — старую, найденную в комиссионке в Дублине, — и играла что-то простое, чего не знала по нотам, но помнила пальцами.

Алексей слушал и думал о том, что ради таких моментов стоило пройти через всё: через бегство, через бои, через потери. Через огонь и космос. Через смерть Масарика. Через плен Надиры. Через всё.

Ради этого.

--

Рио открыл воркшоп в Джакарте.

Он назвал его «Pelangi Garage» — в честь своего первого флайера, построенного из мусора. Это было огромное помещение в бывшем портовом складе, заставленное запчастями, инструментами и недостроенными флайерами. Пахло машинным маслом, озоном и жареным рисом — Рио поставил в углу плиту и готовил там же, где работал.

Сюда приезжали пилоты со всего мира. Молодые и старые. Новички и ветераны. Те, кто только вчера получил лицензию, и те, кто прошёл через битву в Антарктиде. Они привозили свои флайеры — стандартные «Ибисы», самодельные машины, экспериментальные гибриды — и просили Рио «сделать что-нибудь эдакое».

И Рио делал.

Он ставил усиленные эмиттеры, позволявшие развивать скорость до шести Махов. Монтировал зеркальную обшивку — теперь она была легальной и пользовалась бешеным спросом. Устанавливал спаренные режимы, позволявшие двум флайерам синхронизироваться в полёте. Его воркшоп стал легендой. Местом, где рождались самые быстрые, самые красивые, самые дерзкие флайеры в мире.

А по вечерам, когда работа заканчивалась, Рио выходил на крышу склада, садился в старое плетёное кресло и смотрел на небо. Там, в вышине, пролетали огоньки — сотни, тысячи огоньков. Флайеры его учеников. Его детей. Его наследие.

Он улыбался и думал о том, что когда-нибудь — когда воркшоп встанет на ноги окончательно и можно будет оставить его на управляющего — он полетит в Индонезию. В ту самую деревню у подножия вулкана, которую сожгли дроны Кросса. Отстроит её заново. Откроет школу. Больницу. Мастерскую для местных ребят.

Но это — потом.

А сейчас — он смотрел на небо и был счастлив.

--

Лео стал лётным инструктором.

Он не планировал этого. Так вышло само собой. После битвы в Антарктиде он вернулся в Новую Зеландию — просто чтобы отдохнуть, залечить раны, прийти в себя. Но покой ему не давался. Слишком долго он был в бою. Слишком привык к действию.

И тогда он начал тренировать других.

Сперва — нескольких бывших военных, которые хотели освоить гражданские флайеры. Потом — группу спасателей, которым новая технология позволяла добираться до мест катастроф втрое быстрее. Потом — пилотов, которые хотели летать не просто так, а с пользой.

Лео учил их не маневрированию — маневрировать они умели сами. Он учил их думать. Принимать решения за доли секунды. Чувствовать машину. Он передавал им то, чему сам научился в десятках воздушных боёв — и чего не было ни в одном учебнике.

Его школа, «Skyward Flight Academy», открылась на Южном острове, в живописной долине, окружённой горами. Туда приезжали со всего мира. Лео тренировал их лично — строго, без поблажек, но справедливо. Он никогда не кричал. Ему не нужно было. Достаточно было одного его взгляда, чтобы курсант понимал: нужно стараться лучше.

По вечерам он сидел на веранде своего домика, пил чай — тот самый «лапсанг сушонг», который когда-то заваривал отец Анны, — и смотрел на закат. Горы розовели в лучах уходящего солнца. В небе, высоко над вершинами, проносились флайеры его учеников.

Он думал о своём старом вертолёте — том самом, списанном и проданном на аукционе. Может быть, однажды он найдёт его. Выкупит. Восстановит. И полетит — просто так, без оружия, без миссии. Над горами, над океаном, над облаками.

Может быть.

--

Надира работала над «Колыбелью».

Это была самая амбициозная задача из всех, за которые она когда-либо бралась. Перестроить боевую станцию в гражданскую орбитальную платформу. Демонтировать оружейные порты. Заменить пусковые шахты жилыми модулями. Установить панорамные купола — те самые, которые Анна нарисовала в своём первом эскизе.

Проект назвали «Колыбель-2». К нему присоединились несколько стран. Россия предоставила модули жизнеобеспечения и стыковочные узлы — её опыт в строительстве орбитальных станций был неоценим. Китай выделил материалы и инженеров. Индия — программное обеспечение. Бразилия, Южная Африка, Индонезия — финансирование. Страны Глобального Юга, которые ещё недавно были периферией мировой экономики, становились центрами новой космической гонки.

«Прометей» координировал работу. Его вычислительные мощности позволяли моделировать сотни сценариев в секунду, просчитывать нагрузки, оптимизировать конструкции. Он стал главным инженером проекта — без него ничего бы не получилось.

Но главной душой «Колыбели» оставалась Анна. Она работала над проектом удалённо — с той самой скалы в Ирландии, где они с Алексеем строили дом. Каждое утро она открывала ноутбук и погружалась в чертежи, схемы, расчёты. Она рисовала сады, которые должны были расти на орбите. Купола, через которые звёзды будут заглядывать в жилые модули. Общие пространства, где люди со всего мира смогут собираться вместе.

Надира отвечала за техническую часть. Она знала станцию изнутри — лучше, чем кто-либо, потому что провела на ней недели в плену. Она помнила каждый коридор, каждый кабель, каждый стыковочный узел. Её знания были бесценны.

Раз в неделю они собирались на голографическое совещание: Анна из Ирландии, Надира с орбиты, Рио из Джакарты, Лео из Новой Зеландии, Алексей — отовсюду понемногу. Они обсуждали прогресс, спорили о деталях, смеялись над старыми шутками. И иногда, когда разговор заходил о будущем, Анна доставала свой блокнот и рисовала новую мечту.

— Межпланетные перелёты, — сказала она однажды. — На эмиттерах, адаптированных для космического вакуума.

Надира вздохнула.

— Это сложно.

— Я знаю.

— Очень сложно. Нуль-вакуумная тяга работает в гравитационном поле. В глубоком космосе, где гравитация минимальна, эффективность эмиттеров падает на порядок. Нужна другая физика.

— Значит, найдём другую физику, — сказала Анна. — Как Алексей нашёл нуль-вакуум.

Алексей, сидевший рядом с ней на скале, покачал головой.

— Я не находил. Я споткнулся об неё.

— Тем более. — Анна улыбнулась. — Значит, и здесь кто-нибудь споткнётся.

Надира задумалась.

— Вообще-то... есть одна идея. Но она пока на уровне гипотезы.

— Рассказывай.

И Надира начала рассказывать. О квантовой запутанности. О возможности создания эмиттеров, которые не отталкиваются от гравитационного поля, а взаимодействуют с самой тканью пространства-времени. О том, что для этого нужна новая физика — та, которой пока не существует.

Но когда-то не существовало и нуль-вакуумной батареи.

Анна слушала, затаив дыхание. Алексей слушал, прищурившись. Лео и Рио переглядывались, мало что понимая, но чувствуя: происходит что-то важное.

— Нужна группа, —