Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

— Вот у него и спросите! — посоветовал он.

— Непременно спрошу, — подтвердил дознаватель и сделал пометку в книжице с кожаным переплетом. — Не извольте сомневаться. — Толстяк почесал щеку кончиком грифельной палочки и поинтересовался: — Уже есть информация, сколько точно наконечников пропало?

— Тринадцать, — сообщил клерк казначейства.

— Всего тринадцать? — Ференц Ольтер с удивлением оглядел распахнутые дверцы. — Кто же тогда открыл остальные сейфы?

— Часть из них были пустые, — пояснил чиновник. — Злоумышленник явно не располагал точной информацией, какие ячейки заполнены, а какие нет.

— Остальные наконечники до сих пор здесь? — заинтересовался Готье.

— Нет, нет! Что вы! — нервно поежился клерк. — Их забрали на временное хранение экзорцисты, и не беспокойтесь — дабы избежать путаницы, они заперли после себя дверцы ячеек.

— Ясно, — кивнул толстяк, явно пытаясь отыскать в действиях чернокнижника некую хитрую систему.

А по мне, так никакой системы не было. Одна распахнутая дверца здесь, две — там. И так везде. Ладно бы еще похититель всегда угадывал, но нет — вскрыто больше трех десятков сейфов, а наконечников похищено всего тринадцать. Как пить дать, действовал наугад.

Впрочем, не важно. Не забивая себе голову всякой ерундой, я перешел к мертвецу и присмотрелся к истыканной ножом груди. Насколько удалось различить, удары были нанесены уверенной рукой, и все — точно в цель, никаких защитных ран. Но смущало даже не это, смущало отсутствие крови. Слишком чистеньким был для столь серьезных увечий серый сюртук. Пусть даже первый укол и пришелся прямиком в сердце, несколько кровавых отметин с монету величиной — этого явно недостаточно.

Я выпрямился и взмахом руки подозвал Джека.

— Позволь… — Пратт опустился на корточки и какое-то время внимательно изучал мертвеца. Затем он ухватил голову покойника и легко подвигал ее из стороны в сторону. Озадаченно глянул на меня, просунул ладонь под затылок и с тяжелым вздохом поднялся на ноги.

— Проломлен череп, сломана шея, — сообщил Джек, вытирая руки. — Полагаю, ножом его уже добивали.

Я кивнул, принимая сказанное к сведению, и сначала указал на смазанную линию пентакля, после на кровавую отметину на сапоге мертвеца.

Джек присмотрелся и подозвал к нам казначейского.

— Тело двигали? — строго спросил он.

— Мы — нет, — ответил ревизор и предположил: — Возможно, сотрудник Пурпурной палаты, обнаруживший убитого…

— Он ни к чему не прикасался, — уверенно заявил Карл Готье.

Мысленно сделав еще одну заметку, я снял перчатку и прикоснулся к холодному запястью мертвеца. Сосредоточился, но не уловил ничего из ряда вон.

Никакого намека на Тьму в душе, а что до легкого налета скверны, так кто из нас без греха? Пропустил пару исповедей, и не более того.

Распрямившись, я в ответ на вопросительный взгляд Джека отрицательно покачал головой и отошел к двери.

— Святой отец, вы уже закончили? — сразу встрепенулся Готье. — Господа, дело ясное, предлагаю безотлагательно заняться розысками злоумышленника!

— Этим и без нас есть кому заняться, — проворчал Ференц Ольтер.

— Нельзя терять ни минуты!

— Похвальное рвение, — с плохо скрываемым сарказмом пробормотал дознаватель и уточнил: — Могу я рассчитывать, что квартиру подозреваемого не станут обыскивать в отсутствие сотрудников надзорной коллегии?

— Подозреваемого? — Глава Пурпурной палаты поджал губы и спросил: — У вас остались какие-то сомнения в его виновности?

— Не имею обыкновения спешить с выводами, — парировал толстяк. — Так что насчет обыска?

— Мои люди блокировали квартиру чернокнижника и оцепили его загородный дом, но им отдан недвусмысленный приказ ничего там не трогать до нашего прибытия.

— В нашем присутствии там нет никакой необходимости, — покачал головой Ференц. — Я пошлю кого-нибудь провести первичный осмотр, а нам предлагаю сосредоточиться на опросе непосредственных участников происшествия. — И он уставился на Готье: — Надеюсь, нет возражений?

— Нет, — холодно улыбнулся тот. — Какие могут быть возражения?

— Тогда идемте!

Мы вышли в коридор, и прибывшие по моему вызову братья-экзорцисты немедленно сменили нас в хранилище. Один монах раскурил кадило, остальные затянули молитву и принялись очищать от крови серебряные символы Изначального Света.

— Полагаете, в этом есть необходимость? — удивился Готье.

Я молча пожал плечами и последовал за тяжело отдувавшимся дознавателем. Своды подземелья давили буквально физически, и находиться под землей было уже просто невмоготу. Впрочем, в караульном помещении лучше не стало: сосредоточиться на работе никак не получалось, руки дрожали, постоянно не хватало воздуха, а одежда под плотным кожаным одеянием пропиталась потом.

Мне б водички холодной, но куда там!

Проверив на наличие Скверны всех караульных, я приткнулся в уголке и принялся составлять отчет, а когда наконец покончил с писаниной и поднялся на улицу, то сразу оттянул полумаску и подставил лицо дуновениям студеного ветерка.

Но толком перевести дух не дал Джек.

— Что скажешь? — потребовал он отчета, стоило только нам отойти от особняка казначейства.

Я задумчиво глянул на приятеля, взвесил все «за» и «против» и покачал головой.

— Ничего не скажу.

— Совсем? — прищурился рыжий прохиндей, сразу заподозрив неладное. — Ты в этом уверен, Себастьян?

— Отстань, а?

— Что значит «отстань»? — опешил Пратт. — Речь идет о моей карьере!

— Слушай, Джек, — оскалился я в ответ, — ты попросил тебя прикрыть, и я полночи торчал в склепе, от которого Тьмой разит, как от портовой помойки тухлой рыбой! У меня сейчас голова как барабан, не дави на меня! Хорошо?

— Просто скажи, — нахмурился приятель. — У меня проблемы?

— А сам как думаешь, Джек? Естественно, у тебя проблемы!

— По твоей части?

— Насчет меня не беспокойся, — уверил я приятеля, — все острые углы кое-как сгладил. Ты лучше ищи подходы к Ольтеру, он тот еще живоглот.

— Считаешь, это понадобится?

— Он только выглядит безобидным толстяком, на деле хватка у него волчья, а моральные принципы примерно как у пахартской гиены. Если посчитает нужным, утопит в дерьме и тебя, и Готье. А скорее утопит того из вас, кто меньше заплатит.

— Не надорвется?

— Ференц в фаворе у Ланье, — напомнил я. — Да ты и сам это знаешь не хуже меня.

Джек беззвучно выругался и спросил:

— На чем он может меня прижать?

— Ты едешь или нет? — задал я встречный вопрос.

— Придется остаться на заседание следственной группы, — сказал Пратт и попросил: — Выкладывай уже, Себастьян. Не темни.

Стылый воздух к этому времени порядком освежил голову, но я все же предложил:

— Пойдем пройдемся.

— Легко, — сразу согласился Джек. — Только распоряжусь насчет кареты.

На выходе с закрытой территории дворцового комплекса Джек отыскал кучера, велел ему следовать за нами и свернул на темную аллею, где меж аккуратно подстриженных кустов замерли присыпанные влажным снегом скамьи и мраморные чаши фонтанов. Карета неторопливо покатила следом в некотором отдалении.

— Ну и? — первым нарушил Пратт затянувшееся молчание.

— Совсем ты мышей не ловишь, —