Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

— В смысле? — напрягся Джек.

— В хранилище вошли двое — ревизор и «серый сюртук». Больше с ними никого не было, так?

— Так.

— Твоему парню проломили череп и свернули шею, правильно?

— Правильно.

— Грудину искололи ему уже после смерти и раны особо не кровоточили?

— Все верно.

Я остановился и уставился на приятеля:

— Так скажи на милость, откуда взялась вся та кровь, которой намалевали пентакль?

Пратт на миг задумался и опрометчиво заявил:

— В этом нет никакого смысла!

— Так кажется только на первый взгляд, — возразил я. — А вот если предположить, что ревизор казначейства был всего лишь жертвой, то все встанет на свои места.

— Чушь! — взорвался Джек. — Невозможно покончить жизнь самоубийством, самому себе свернув шею!

— А кто, друг мой, — я ухватил его за серебряную пуговицу камзола и притянул к себе, — говорит о самоубийстве?

Пратт высвободился и нервно потеребил рыжий ус.

— Хмырь из Пурпурной палаты? — произнес он какое-то время спустя. — При таком раскладе он точно в деле!

— Несомненно, — подтвердил я, поскольку не видел иного объяснения случившемуся. — Твой парень распотрошил ревизора и намалевал кровью пентакль, потом вскрыл сейфы и отправил мертвеца с наконечниками в Бездну.

— С чего бы ему так подставляться?

— Ты меня об этом спрашиваешь? Откуда я знаю, что ему посулили? Быть может, по плану его должны были просто связать?

— Тому всех доказательств — только невесть откуда взявшаяся кровь!

— Еще смазанная линия пентакля и отметина на сапоге мертвеца, — поправил я приятеля. — Поверь, Ференцу хватит и этой ниточки, чтобы раскрутить весь клубок.

— Если выяснится, что в преступлении замешан мой подчиненный… — Джек скривился, будто надкусил лимон, но сразу взял себя в руки. — Два момента, — заявил он, — лично мне остаются непонятными два момента.

— Излагай.

— Любое прикосновение к проклятому металлу грозит выжечь душу, но этого почему-то не произошло. Ты ведь не заметил ничего необычного, когда осматривал покойника, не так ли?

— Не заметил, — подтвердил я, соглашаясь с приведенным аргументом. — Что второе?

— Какой смысл выкидывать наконечники в Бездну? Какой от них там прок?

Я обдумал этот довод, и по спине у меня пробежал холодок.

— Клерк был еще жив.

— Что? — удивился Джек.

— Он был жив, когда его отправили в Пустоту! Полагаю, переход через Бездну был пробит извне, и кто-то принял подранка с наконечниками на другом конце.

— А можно отследить, откуда именно был открыт переход?

— Не думаю, — покачал я головой, вовсе не желая лезть в потустороннее, — экзорцисты уже очистили помещение…

— Бесов праздник! — обреченно выдохнул Пратт. — Если ты прав и Ольтер докопается до истины, мне конец! Готье не пропадет, за него вступится герцог Арно, крайним назначат меня! Беса в душу, Себастьян, да меня со свистом из дворца вышибут!

— Ты уже большой мальчик, придумай что-нибудь.

— Катись отсюда!

Я оставил приятеля наедине с его тяжелыми раздумьями и забрался в карету.

Хоть вида и не подал, но на душе было неспокойно. У Джека и в самом деле серьезные проблемы; теперь вся надежда лишь на то, что пропажа отыщется, прежде чем толком раскрутится маховик системы правосудия.

Впрочем, рыжий тот еще проныра, выкрутится. У меня об этом голова болеть не должна. Мне бы выспаться…

2

— Защищайтесь!

Звон, лязг, в руке дрожит непривычно длинный клинок.

Вторая позиция, четвертая; шуршат по земле подошвы сапог, паром вырывается изо рта разгоряченное дыхание.

Раз-два!

Полоска упругой стали метнулась было к лицу, но сразу ушла вниз; я в самый последний момент отразил удар эфесом и пошел по кругу, стараясь держаться подальше от щеголя с короткой бородкой и завитыми усиками, который синхронно поворачивался за мной, удерживая свою шпагу опущенной острием к земле.

Пробная атака — лязг! звон! — болью в натруженном запястье отдается парированный выпад. И сразу контратака!

Едва успев убрать из-под удара правую ногу, я разорвал дистанцию, хоть все мои инстинкты и кричали о том, что следует сцепиться и перевести схватку в партер. И точно — миг спустя затупленный кончик учебной шпаги больно ткнул в грудь.

Я поморщился и приложил ладонь к тренировочному колету, пошитому из толстой вываренной кожи.

— Что с вами, Себастьян? — поинтересовался ничуть не запыхавшийся мастер Васкес, на губах которого блуждала непонятная улыбка. — Вас сегодня просто не узнать!

— Пожалуй, достаточно, — вздохнул я, перехватил шпагу за клинок и протянул ее учителю фехтования рукоятью вперед.

Тот принял учебное оружие и, откинув со смуглого лица длинные локоны волос, склонил голову набок.

— Я уже говорил, что у вас интересная техника боя?

— Да неужели? — хмыкнул я, резонно подозревая, что инструктор говорит это каждому своему подопечному. Все же, в отличие от Драгарна, фехтование на шпагах в Стильге особой популярностью не пользовалось, и за денежных учеников стоило держаться руками и ногами.

Лично я никаких особых успехов в обращении со шпагой не демонстрировал, зато избавился от болей в спине и набрал утраченную за последние годы форму. Да и трость с клинком оказалась приобретением вовсе не бесполезным. Пусть пока и не доводилось в ход пускать, но мало ли? Жизнь жулика — штука непредсказуемая.

— Именно интересная, — уверил меня Васкес.

— Это не мешает вам выигрывать девять поединков из десяти.

— Об этом я и хотел с вами поговорить. — Инструктор убрал шпаги на оружейную стойку и обернулся ко мне: — У вас есть все задатки фехтовальщика…

— Но?

— Рисунок ваших действий в поединке ставит меня в тупик. Такое впечатление — в руках у вас не шпага, а… — Васкес замолчал, не в силах подобрать аналогию. — Нож? Нет, нечто более длинное, но недостаточно длинное для полноценного фехтования…

— И что с того? — улыбнулся я.

— Это мешает. Вы должны принять шпагу, сделать ее своей частью…

— Мастер Васкес, вам платят не за то, чтобы вы лезли мне в голову, — холодно заявил я, стягивая колет. — Не надо делать из меня великого фехтовальщика, просто натаскайте и покажите пару трюков.

Инструктор вновь откинул с лица локоны вьющихся волос, покрутил черный как смоль ус и вдруг расхохотался.

— К слову, об оплате моих трудов… — напомнил он.

Я прищелкнул пальцами, и сидевший на скамейке неприметный паренек вскочил на ноги и поспешил к нам, на ходу доставая кошель.

— Клаас, рассчитайся с мастером Васкесом, — попросил я, закинул на плечо мокрый от пота колет и зашагал с заднего двора гостиницы, ставшей временным пристанищем учителя фехтования.

За забором меня уже дожидалась карета, я приветственно махнул рукой поглядывавшему по сторонам Ори и забрался внутрь. Только закутался в плащ и развалился на сиденье, как напротив уселся рассчитавшийся с учителем фехтования Клаас Дега.