Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

Я покачал головой.

— Нет. — Допил вино и спросил: — Вот скажи, кому вообще может прийти в голову мысль собирать дань в пахартском квартале, если всем известно, что это моя территория?

Жулик на миг задумался, потом выставил перед собой руку и распрямил указательный палец.

— Кто-то ищет повод начать войну, — предположил он.

Я кивнул, ожидая продолжения.

К указательному пальцу прибавился средний, и Хмурый выдал новую версию:

— Шалят заезжие язычники. Не успели разобраться в том, что можно, а чего нельзя.

— Или полагают, будто доить пахартцев должны пахартцы, — усмехнулся я. — И будет крайне печально, если торгаши вдруг решат, что предпочтительней платить за покровительство соплеменникам, а не мне. Опять же язычники не любят, когда чужаки суются в их внутренние дела…

Фраза повисла недосказанной, но ничего больше говорить и не требовалось. Хмурый поднялся из кресла и буднично уточнил:

— Всех?

— И чтоб не всплыли, — предупредил я. — Никто.

Банда язычников — плохо само по себе; банда язычников, которая пользуется поддержкой общины, — уже не просто головная боль, а серьезная проблема. Дикий народец, стоит им только сбиться в стаю и почувствовать силу, мигом забывают о правилах приличия и начинают тащить контрабанду, задирать соседей и поставлять информацию туземным князькам, а то и любому, кто больше заплатит.

Не для того я прибрал к рукам пахартский квартал, чтобы какие-то залетные молодчики мутили там воду, совсем не для того.

— Тогда пойду? — уточнил Хмурый.

— Иди, — разрешил я.

Жулик вышел за дверь; на смену ему немедленно заявился опрятно одетый старичок благообразной наружности.

— Себастьян, потрясающая возможность! — прямо с порога зачастил он. — Просто потрясающая!

— Слушаю тебя, Юлиус, — вздохнул я, на деле горя желанием выставить посетителя за дверь.

— Смотрящего за Пекарским проездом телега переехала, там теперь разброд и шатание, если мы первыми влезем, то площадь Грегора Первого — наша! — заявил старшина нищих, прозванный Попрошайкой даже не столько из-за рода деятельности его подопечных, сколько из-за готовности вынуть из человека душу ради пары лишних медяков.

Я хмуро поглядел на старичка с суетливо бегающими глазками и односложно ответил:

— Нет.

— Но, Себастьян! — опешил Попрошайка. — Такая возможность выпадает только раз! Ее нельзя упускать!

— Дега, — окликнул я стоявшего в дверях помощника и указал на старшину нищих. — Проводи господина Юлиуса на выход.

— Себастьян! — взвыл старик.

— Иди! — рявкнул я и хлопнул ладонью по столу.

Клаас вывел Юлиуса из кабинета, а когда вернулся, спросил:

— А почему бы и нет?

— А если подумать?

Парень передернул плечами.

— Да чего тут думать? — удивился он. — Пекарский проезд — задворки, за него никто бузу устраивать не станет. А если площадь Грегора Первого себе отожмем — озолотимся.

Я устало откинулся на спинку кресла и задал наводящий вопрос:

— Площадь сейчас чья?

— Так ничья ж! — ответил Дега. — Людей туда легко заведем, никто даже пискнуть не успеет!

— А почему она ничья, напомни, — попросил я помощника.

Тот засопел, барабаня пальцами по кожаной обложке планшета, потом выдал:

— Решили так вроде.

— Вот! Решили. А кто решил?

— Ну все, чьи улицы на площадь выходят, — припомнил Клаас.

— Получается, — улыбнулся я, — нам придется всей этой кодле обратку давать?

— Сдюжим так-то, — произнес Дега уже без былой уверенности в голосе.

Я только головой покачал:

— В итоге нормально работать на площади не сможем. Пекарский проезд даром никому не сдался, но по нему тоже что-то решать придется, а тут еще похороны герцога Гастре на носу! Выгоды никакой — одни убытки!

— А при чем здесь похороны? — удивился помощник.

— Траурная процессия через площадь Грегора Первого пойдет, страже хвост накрутят, они там лютовать будут. И если нищие свару устроят, быстро всех оттуда попрут. Никто даже за двойную мзду на эдакое безобразие глаза закрывать не станет.

— Ну так-то да, — согласился с моими доводами Дега. — Значит, не лезем?

— Не лезем, — подтвердил я и поднялся из-за стола, когда в кабинет без стука прошел слегка раздобревший господин с напомаженными волосами, аккуратно подстриженными усиками и по последней моде приталенным камзолом с позолоченными пуговицами. — Здравствуй, Шарль! Заходи, заходи, дорогой!

— Приветствую, Себастьян! — протянул мне руку Фаре, после небрежно кивнул Клаасу: — Дега!

Я пожал терявшуюся в кружевной манжете ладонь, сделал над собой усилие, чтобы сразу не вытереть пальцы о штанину, и предложил:

— Выпьешь?

— Капельку вишневого ликера, — попросил Шарль и, не став тянуть, выложил, с чем пришел: — Есть возможность выйти на объемы, о которых мы говорили в прошлый раз!

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался я и указал помощнику на буфет: — Налей нам. Мне вина, будь добр. — И вновь обернулся к Фаре: — Излагай, Шарль.

— В Леме все срослось! — самодовольно улыбнулся тот, принял от Клааса пузатый бокал с ярко-красным напитком и прошелся по кабинету. — Если твой князек обеспечит оговоренные цены и сроки, мы вполне потянем эти объемы!

— Уверен? — засомневался я. — Пусть нам и скинут цены вдвое, но половина товара придет летом, а половина только будущей зимой. Стоит ли ввязываться? Ведь оплатить придется все и сразу.

— Стоит! — уверенно сказал Шарль. — Сейчас с каждой вложенной кроны мы получаем полторы на перепродаже и три с курилен, так?

— Так, — подтвердил Дега.

— При той же доходности мы увеличим объемы в три раза! В три!

— За счет чего ты обеспечишь такой рост? — засомневался я.

Пусть контрабандный дурман и стоил на треть дешевле легально ввозимого в Стильг, но рынок давно поделен, а от ценовых войн обычно случаются одни лишь убытки. Да и под аванс в любом случае придется заемные средства привлекать, а это удовольствие не из дешевых.

— Вот смотрите, — спокойно начал Фаре, — четверть первой поставки мы реализуем через свои курильни по прежним ценам. Если дадим послабления постоянным закупщикам, треть они у нас точно выберут. Больше им не осилить, но треть — точно.

— А остальное? — спросил я. — Делаешь ставку на Лем?

— Точно! При максимальной накрутке в полкроны наши коллеги готовы увеличить закупки вдвое! Но надо, чтобы все поставки в Драгарн шли только через них.

— Что?! — опешил Дега. — А рожа у них не треснет? Может, нам приплатить им еще?!

— Не кипятись, без них нам такие объемы не потянуть, — осадил я помощника и спросил у Фаре: — Шарль, они в последний момент с темы не соскочат?

— Всеми Святыми клялись, — уверил меня Фаре. — Да и кто им еще такие шикарные условия предложит?

— И сколько это всего получается?

— По всему выходит, что мы пристроим четыре пятых от первой поставки. Оставшееся до зимы скинем без проблем.

— Пятая часть — это сколько, двести бочонков? — засомневался Клаас. — Не