Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

— Сто восемьдесят, — поправил его Фаре. — И нет, не надорвемся.

— Мы сейчас только вдвое больше за сезон реализуем, — напомнил я, — а рынок уже будет переполнен.

— Вся прелесть ситуации в том, — рассмеялся Шарль, — что с шестисот бочонков мы получим столько навара, что полностью покроем все расходы. Остальное — наша чистая прибыль. Поэтому сможем спокойно сидеть на товаре, дожидаясь, пока восстановятся цены. Больше тысячи бочонков первосортного опиума, подумать только!

— Тогда начинай разговаривать с людьми о предоплате и найди покупателей на оставшуюся часть.

— У нас еще полгода впереди.

Я допил вино и хлопнул ладонью по столу:

— Приступай! А я договорюсь о займе.

Тут тихонько приоткрылась дверь, Клаас выглянул и вернулся с каким-то конвертом.

— Извещение из банкирского дома «Стерлих и Грац», — пояснил он.

— На ловца и зверь бежит! — рассмеялся Шарль.

Я сломал печать и достал листок. Пробежался взглядом по выведенным каллиграфическим почерком строчкам и недоуменно нахмурился.

— Что-то случилось? — не удержался от вопроса Дега.

— Нет, — мотнул я головой. — Так и так собирался к ним заехать. Все к одному.

— Заложить карету? — уточнил помощник.

— Да, распорядись, — отослал я его из кабинета. — Шарль?

— Тоже пойду. — Фаре допил ликер и вслед за Клаасом вышел в коридор.

Оставшись в одиночестве, я еще раз перечитал извещение о зачислении на мой счет тридцати шелегов и запалил его от свечи.

Не стоило думать, будто марнийское имение Себастьяна вон Марта, графа Сольгрева вдруг начало приносить хоть какой-то доход. Нет, подобным образом давал знать о желании встретиться Малькольм Паре. За последние годы такое случалось раз или два и неминуемо оборачивалось для меня жутчайшей головной болью.

Я выкинул полыхнувшую огнем бумажку в камин и обреченно вздохнул.

Ну как же не вовремя…

Столичное представительство банкирского дома «Стерлих и Грац» занимало трехэтажный особняк на старой гильдейской площади; задним двором он примыкал к Летним садам, и пронырливым банкирам каким-то образом удалось оттяпать себе изрядный кусок открытого для горожан парка. Под сенью вековых дубов они установили небольшой павильон и в летнюю жару принимали там особо важных клиентов.

Заместитель распорядителя мастер Йон повел меня именно в парк, и все бы ничего, но погода совершенно не располагала к длительным прогулкам на свежем воздухе. Было холодно, слякотно и промозгло.

Тем не менее мы прошлись под голыми ветвями облетевших на зиму дубов, обогнули чашу фонтана с желтыми листьями на поверхности темной воды и углубились в рощицу. По мостику с резными перилами перебрались через журчавший меж замшелых камней ручеек, и лишь тогда банкир завел разговор о делах.

— Вы хорошо все обдумали, Себастьян? — спросил он. — Сильно рискуете. И мы вместе с вами.

— Поступления от текущей деятельности полностью покроют ссуду уже к осени, — напомнил я.

Банкир поплотнее запахнул теплое пальто с меховым воротником и нахмурился.

— Не знаю, не знаю, — вздохнул он. — Перевести такую колоссальную сумму в Пахарту без каких-либо обеспечительных мер — затея не из лучших. Поймите меня правильно, Себастьян, риск слишком высок.

— Чем выше риск, тем больше прибыль.

— Можно выписать гарантийное письмо или использовать вексельные расчеты, — предложил мастер Йон.

— Гарантийное письмо точно не устроит моего партнера, — покачал я головой. — Князь Симуш ценит лишь звонкую монету.

— Вы слишком доверяете этому язычнику.

Я тихонько рассмеялся и уверил собеседника:

— Не волнуйтесь, не в интересах его светлости вести себя неподобающим образом. К тому же за все годы сотрудничества он ни разу не дал повода усомниться в своей честности.

— Но такой аванс…

— Скажу вам без утайки, мастер Йон, — понизил я голос, — на это золото князь Сигуш наймет небольшую армию и увеличит свои владения за счет одной весьма плодородной долины по соседству. Спросите: нам что с того? Мне с того два следующих урожая, вам — повышенные проценты.

— Князь может и проиграть.

— Не думаю.

Лично у меня сомнений в исходе маленькой победоносной войны не было ни малейших. Как не было опасений и в последующем обмане: в свое время князь Симуш успел порядком покуролесить в Святых Землях, и до сих пор в Лансе многие важные персоны горели желанием заполучить его голову. Я знал имена этих людей, а князь знал, что я их знаю.

Поэтому я лишь благодушно улыбнулся и уверил собеседника:

— Князь Симуш всегда добивается своего.

— Перевести в наше пахартское отделение уже открытые депозиты проблемой не станет, — промолвил наконец банкир, — но решение о дополнительном финансировании будет принято только на следующей декаде. Если оно будет принято.

— Нисколько в этом не сомневаюсь. — Я посмотрел в затянутое облаками небо и попросил: — Надеюсь, вас не затруднит через четверть часа сообщить моим людям, что я ушел через черный ход?

— Ну разумеется! — уверил меня мастер Йон. — Вас проводить?

— Благодарю, не стоит, — отказался я. — До скорой встречи.

Мы распрощались, и я зашагал к проглядывавшей меж деревьев сторожке. Там через калитку вышел в Летний парк и отправился к расположенной неподалеку площади Трех каналов.

Пришло время увидеться с Малькольмом Паре.

Вид из кабинета главы королевской тайной службы открывался просто потрясающий: оранжевая и коричневая черепица крыш, белоснежные колокольни молельных домов, золоченые шпили и каменные горгульи замков, серая кладка мостов, серебристая рябь столичных каналов…

Всякий раз, когда бывал здесь, не отказывал себе в удовольствии встать у окна и окинуть взглядом родной город. Всякий раз — но только не сегодня.

Сегодня, переступив порог, я просто-напросто остолбенел.

Малькольм Паре собирал пожитки. Именно так и никак иначе!

Массивная мебель сдвинута в углы, рабочий стол завален грудой бумаг, портрет его величества Грегора Четвертого кисти самого маэстро Тивольди запакован для перевозки, а там, где висела карта Святых Земель, неизменно утыканная множеством булавок с разноцветными головками, теперь серело пятно голой побелки. Шкафы распахнуты настежь, всюду стояли забитые документами ящики.

Я озадаченно стянул с головы зазвеневшую серебряными бубенцами шляпу, оттянул закрывавшую низ лица кожаную полумаску и спросил:

— Ремонт намечается? Или на повышение уходите? — Но это уже так, больше в надежде на чудо.

— Себастьян! — обрадовался мне как родному Малькольм Паре и достал из буфета хрустальный бокал. — Проходи, проходи! Не стой в дверях! — Он налил вина из уже початой бутылки и усмехнулся: — Нет, не на повышение. В отставку.

— В отставку? — обмер я. — Как же так?

С момента нашей последней встречи Паре заметно осунулся и будто бы немного усох, в уголках проницательных глаз залегли глубокие морщины, но назвать его стариком не поворачивался язык. Крепкий, подтянутый, с ясным взглядом господин, пусть уже и не в самом расцвете сил, но еще способный на многое. И —