Змеелов - Даха Тараторина

Петушка Василёк отнёс Блаже. Та пискнула, как дитё, схватилась за него двумя руками и целиком сунула в рот.

– Не захворала? – спросил Вас у колдуна.

Тот доставал кружки и отозвался с показным равнодушием:

– Не боле прежнего.

Наконец, оба сели, поделив лавку надвое торбой. В печи трещали поленья, в углу попискивала безумная женщина, осчастливленная подарком, за окном верещали сверчки.

Василь постучал пальцами по дереву.

– Наливай, что ли.

Змеелов плеснул себе полглотка, гостю же – полную кружку.

– Боишься, отравлю?

– Меня твоя сестра стряпнёй своей не отравила. Что мне яд? – усмехнулся Змеелов. Тут он, конечно, лукавил. Готовила Ирга многим девкам на зависть, а ел колдун так, что за ушами трещало, и до сих пор только добавки просил. Но не расхваливать же сестру перед братом? – Не люблю брагу.

Василь грустно поболтал брусничной в чашке.

– Я тоже. Думал, хоть так разговор склеится.

Колдун поднял питьё к губам. Говори, мол. А что глотать не стал, того никто и не заметил.

Василёк с усилием выдавил:

– Почему она выбрала тебя? Неужто дома хуже?!

– Значит хуже, – спокойно ответил колдун. – Ты б её и спросил.

Василёк махнул рукой. Спрашивал он. Пробовал спросить. Но, как и весь последний год, их с сестрой разговор обернулся ссорой.

Как так-то? С малых лет, да что уж, с самого рождения были они с Иргой не разлей вода! Вместе резвились, вместе и наказание за баловство принимали. И, что всего главнее, вместе стояли супротив любой беды, будь то огромная крыса в подполе или… или мать-кукушка, бросившая чад. Когда же всё переменилось?

– Найти б такое зелье, чтоб в голову к другому залезть, – безнадёжно усмехнулся Василёк.

– Если б и нашлось, – ответил вдруг колдун, – с бабами от него никакого толку не было б. Сам Щур ноги в их головах переломает!

– И заречётся впредь лезть! – с чувством добавил Василь.

Мужчины разом засмеялись, осеклись и с подозрением уставились один на другого. А после подняли кружки и негромко соприкоснулись ободками.

– Она соврала, так ведь? – с надеждой спросил Василь.

– Она вообще много врёт. И хорошо, – подумав, добавил колдун.

– Когда поцеловала… Ты ведь не жених ей?

Змеелов поперхнулся воздухом. Признаться, об этой выходке он успел позабыть и уж точно не думал, что брат примет всё за чистую монету. Но что-то дёрнуло с вызовом спросить:

– А если жених? Что, снова кулаками махать станешь? У тебя от утреннего едва руки отошли, отнять ещё и ноги?

– Такой зять в кошмарном сне только привидеться может, – пробормотал Василь. – Но не о том речь. Ирга… Она абы с кем миловаться не станет. Приходили, сватались… поначалу. Она всех прочь гнала. Ни деньгами не прельщалась, ни красотой. Если и пойдёт за кого, то только по большой любви.

Змеелов отчего-то посуровел. Всё лицо его напряглось, морщины провалились глубже в стократ.

– Выдумала тоже, – бросил он.

– И я о том же, – подхватил Вас. – Коли ты её не любишь, так и гони сразу.

Змеелов уставился в стену пустым взглядом.

– Она красивая, – задумчиво протянул он.

– Не красота для любви нужна.

– А что же?

Василёк поднёс кружку к губам и хотел уж глотнуть, пока тянет время, но унюхал брагу, скривился и передумал.

– Не знаю. Что-то…

– «Что-то»! – передразнил колдун. – «Что-то» слишком высоко ценят. Была б девка сговорчивая и ноги б вовремя раздвигала!..

Васова кружка громко стукнула о лавку.

– А сейчас, – тихо сказал он, – я и в самом деле буду тебя бить.

В который раз разговор пошёл бы прахом, да Змеелов вдруг устало откинулся назад и в самом деле отпил брусничной. А после, что совсем уж странно, тихо сказал:

– Прости.

Не выплеснутая ярость побежала по мышцам – так и захотелось что-то разбить или сломать, но Василёк – не Ирга. Он смирять гордыню умел, справился и в этот раз. Это потом, заново переживая разговор с колдуном, он в одиночку покосит общинный луг, переколет все дрова и починит крышу, хотя та ещё даже не успела прохудиться. Но пока он лишь понятливо спросил:

– Обжёгся?

– Не твоё дело.

– И верно, не моё. Одно скажи… Ты не навредишь ей?

Змеелов пожал плечами.

– Не хотел бы.

– Отпустил бы ты её домой…

– Я и не держу.

– Знаю…

Оба замолчали, раздумывая каждый о своём. После Василёк поднялся и закинул на плечо опустевшую котомку.

– Я тётку Блажу к себе заберу, – сказал он.

– Нет уж. Родные стены хоть малость ей помогают, да и…

Колдун задумался. Пришлось Васильку его окликнуть:

– Что?

– Ничего. Пусть остаётся. Это я её избу занял, а не она мою.

После Змеелов окинул гостя цепким взглядом от пяток до рыжего вихра у лба и неожиданно спросил:

– В доме-то всё ладно?

Василёк с понятной нежностью улыбнулся.

– Ну как… Коли дома баба на сносях, всё вверх дном. К вечеру хоть уснула, на вечорки не пошла, а то рвалась.

Колдун рассеянно кивнул, а Василь вышел, не прощаясь, и восвояси отправился по длинному пути. Спроси кто, нипочём не признался бы, но тем вечером ему вдруг подумалось, что не так уж и плох колдун. Ершист без меры, как и Ирга, зол на весь свет. Но не плох.

***

Нарядиться оказалось не во что, и Ирга шла, заранее зная, что девки обсмеют и замызганную после тяжёлого дня рубаху, и простенький сарафан. Дома у Блажи наверняка хранилось множество уборов ещё с тех времён, когда сама она была невестой, но взять у несчастной хоть что-то значило уподобиться воровке, разбирающей наряды пока ещё живой покойницы. Ирга выбрала насмешки. Впрочем, косы она расчесала и переплела, брови зачернила угольком, а губы выкрасила бураком. Колдун, и тот глядел, провожая её, с меньшей неприязнью, чем утром.

Колдовка шла по засыпающему Яру и гадала, в чьей же избе притаилась гадина. Окна сияли в темноте, как змеёвкины глаза, хитро перемигивались: не угадаешь! Быть может у Залавы? Девка и верно на рожон только так лезет, яда не может сдержать, стоит Иргу встретить. Нет. Когда Костыль умирал, Залаве рыжуха косы драла. Не она… Шулла или одна из её дочерей? А может сам староста? Никого из них Ирга на Ночи костров не видала, да хорошо ли всматривалась? Соседка Лая? Нет уж. Эта всем что кость в горле, окажись она змеевицей, слишком хорошо всё сошлось бы… Да и на Костыля соседка зла не держала.

Девка шла и не видела, как с нею рядом, шаг в шаг, стелется по земле тень. Тень