Ателье три нити. Книга 1 - Виктория Крафт

С колокольчиками! Она колокольчики любит. Синие. И чтобы юбка-солнце — обязательно. У нас, зверолюдей, хвост должен свободно ходить, сами понимаете. Я понимала. Мы обсудили фасон, выбрали ткань — нежно-голубую с серебристым отливом, — и Мята убежала, пообещав привести невесту на примерку. А потом пришла эльфийка. Линэль. Та самая, которая заказывала платье для Праздника Первого Света. Она была в том самом платье — лунный шёлк всё так же переливался, а звёздная вышивка мерцала. — Аня, — она улыбнулась, — я пришла с новым заказом. На этот раз мне нужен дорожный плащ. Лёгкий, непромокаемый, с бафом «попутный ветер». Я собираюсь в путешествие. — Далеко? — Через всё Эльсвейр. К морю. Я сняла мерки, выбрала ткань — мембрану ночного мотылька, — и Линэль ушла, пообещав зайти через три дня. К обеду я управилась со всеми заказами и решила: пора навестить тётю Валю. Я давно хотела её отблагодарить. За рассказ о Маргарите, за то, что хранила бабушкины секреты, за то, что в моей жизни появился кто-то, кто знал Лиду близко и мог о ней рассказать. Я сшила для тёти Вали платок — тонкий, шерстяной, с бафом тепла и спокойствия. Пусть носит и вспоминает бабушку добрым словом. Тётя Валя жила в старом доме на Преображенке. Я поднялась на четвёртый этаж, позвонила. Она открыла сразу, будто ждала. — Анечка! Проходи, родная. В её квартире пахло сушёными травами и старыми книгами. На окнах — кружевные занавески, на полках — фарфоровые статуэтки. Мы сели на кухне, и тётя Валя поставила чайник. — Я вам подарок принесла, — я протянула свёрток. — Спасибо за тот разговор. Вы мне очень помогли. Она развернула платок и ахнула: — Какая красота! Аня, это же ручная работа! — Моя. — Вся в Лиду, — она прижала платок к груди. — У неё тоже был такой дар. Всё, что она шила, дышало. Помню, как она мне свадебное платье делала... Я тогда молодая была, двадцать лет. Волновалась ужасно. А Лида говорит: «Не бойся, Валя. Платье тебе поможет». И правда — надела я его, и страх как рукой сняло. Весь день как на крыльях летала. Я слушала, затаив дыхание. Тётя Валя продолжала: — А муж мой, покойный, всё удивлялся: «Ты чего такая спокойная? Свадьба же!» А я ему: «Платье волшебное». Он смеялся, не верил. А я знала. — Баф спокойствия? — спросила я. — Наверное, — она кивнула. — Лида тогда этих слов не знала, но суть та же. Она душу вкладывала в каждый стежок. И тебе, я смотрю, это передалось. Мы пили чай ещё часа два. Тётя Валя рассказывала о бабушке: как они работали вместе в ателье, как дружили, как бабушка познакомилась с дедушкой и как он её добивался — целый год ходил под окнами с цветами. Я слушала и смеялась, и на душе становилось тепло. — Ты заходи, Анечка, — сказала она на прощание. — Не забывай старуху. — Обязательно. На следующий день в магазин вошёл он. Я сидела за прилавком, перебирала новые мотки шерсти от Грома, когда дверь открылась и в магазин шагнул мужчина. Не эльф, не зверочеловек — обычный человек. Но какой. Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами и серыми глазами. Одет в простую куртку — не новую, но добротную, — и от него пахло ветром. Не духами, не городом — именно ветром, как будто он только что спустился с гор. — Добрый день, — сказал он. Голос низкий, спокойный. — Мне сказали, здесь можно заказать особую одежду. — Да, — я встала. — Меня зовут Аня. А вас? — Максим, — он огляделся, и на его лице мелькнуло удивление. — Интересное место. Я думал, это обычное ателье, а тут... как в сказке. — Вы недалеки от истины, — я улыбнулась. — Что вы хотели заказать? — Костюм. Для гор. Я альпинист. Хожу в экспедиции, бывает, по несколько недель в суровых условиях. Нужна одежда, которая выдержит всё: ветер, снег, дождь. И чтобы не сковывала движений. Я задумалась. Костюм для альпиниста — это серьёзно. Здесь нужны и защитные бафы, и правильная ткань, и усиленные швы. — Я могу сделать такой костюм. Ткань — мембрана ночного мотылька, она непромокаемая и дышащая. Баф — защита от непогоды и выносливость. Вас устроит? — Звучит фантастически, — он усмехнулся. — Если это правда работает, я буду вашим вечным клиентом. — Работает, — я достала сантиметр. — Давайте снимем мерки. Пока я обмеряла его плечи и спину, Максим рассказывал о своих экспедициях. Он побывал в Гималаях, на Камчатке, в Андах. Видел восходы на высоте пять тысяч метров и ночевал в палатке при минус сорока. — А вы не боитесь? — спросила я. — Боюсь, — он посмотрел на меня серьёзно. — Каждый раз боюсь. Но если боишься и всё равно идёшь — это не страх. Это смелость. Я записала мерки, и он ушёл. А я ещё долго стояла у прилавка и думала о том, какие разные люди приходят в магазин. И какие разные у них мечты. На следующий день мне доставили розы. Я открыла дверь и замерла. На пороге стоял курьер с огромным букетом — тридцать, нет, сорок тёмно-красных роз, перевязанных серебристой лентой. — Корсакова Анна? Распишитесь. — От кого? — Не указано, — курьер пожал плечами. — Только записка. Я взяла букет и нашла среди бутонов маленькую карточку. Открыла. Там было написано от руки, размашистым почерком: «Спасибо за горы. Теперь я к ним готов. М.» Максим. Я улыбнулась. Поставила розы в вазу и долго смотрела на них. Сорок тёмно-красных роз. За простой спортивный костюм. Кажется, у меня появился ещё один постоянный клиент.

Глава. 19.Скандал

Максим пришёл за костюмом через три дня. Я как раз заканчивала последнюю строчку — усиленный шов на плече, который должен выдерживать нагрузку в несколько сотен килограммов. Мембрана ночного мотылька легла идеально, баф защиты от непогоды пульсировал тёплой волной, а баф выносливости я вшила прямо в подкладку, чтобы он работал на всём протяжении экспедиции. — Добрый день, — он вошёл и сразу заполнил собой всё пространство. Высокий, плечистый, в своей неизменной куртке, от которой пахло ветром. — Готово? — Готово, — я протянула ему костюм. — Примерьте. Если что не так — подгоню. Он скрылся за ширмой, а я принялась убирать со стола обрезки ткани. Через несколько минут он вышел, и я замерла. Костюм сидел идеально. Тёмно-серый, почти чёрный, он облегал плечи и грудь, но не сковывал движений. Мембрана мягко мерцала в свете магических окон, а усиленные швы были почти незаметны. Максим повернулся, поднял руки, присел — ткань двигалась вместе с ним, как вторая кожа. — Это... — он покачал головой. —