Ателье три нити. Книга 1 - Виктория Крафт

К тому же вы — самая красивая ведьма из всех, кого я встречал. Я засмеялась и поднялась в квартиру. Села на диван, не включая свет. В голове крутились обрывки: крик Маргариты, лицо Сашки, спокойный голос Максима. Сашка ничего не сказал. Просто ушёл. Может быть, это конец. А может быть — начало. Я пока не знала. Но одно я знала точно: Маргарита перешла черту. И теперь я должна её остановить.

Глава. 20.Письмо

Родители приехали в субботу утром. Я ждала их с самого рассвета — навела последний лоск в квартире, сварила кофе, достала из холодильника фрукты из зверомира. Когда в дверь позвонили, я на секунду замерла, глубоко вдохнула и пошла открывать. — Анечка! — мама обняла меня с порога. Папа стоял за ней с пакетом, из которого торчала банка варенья и что-то завёрнутое в фольгу. — Дай хоть посмотреть на тебя! Ты похудела? Выглядишь потрясающе! — Не похудела, — я улыбнулась. — Просто выспалась. Проходите. Они вошли и замерли в прихожей. Мама медленно обвела взглядом гостиную: свежие стены, новый ламинат, диван, стеллаж с тканями, манекен у окна. — О господи, — прошептала она. — Аня, это... это ты сама? — Ну, помогали, — я пожала плечами. — Специалисты. Хотите экскурсию? Я провела их по квартире. Кухня — новая плита, сверкающая посудомойка, большой холодильник. Ванная — свежая плитка, новые смесители, полотенца. Спальня — светлые обои, кровать с резным изголовьем, которое я нашла в антикварном. Мастерская — мой любимый угол с раскроечным столом и манекеном. Папа присвистнул, когда увидел кухню: — Да у тебя тут как в ресторане! А это что за плита? Индукционная? — Индукционная, — подтвердила я. — А холодильник зачем такой огромный? Ты же одна живёшь. — Я люблю готовить, — сказала я привычную версию. — И у меня бывают гости. Мама села на диван и сложила руки на коленях. Я знала этот жест — сейчас будет серьёзный разговор. — Аня, — сказала она, — это всё прекрасно. Очень прекрасно. Но скажи нам честно: откуда деньги? Я села напротив. Папа опустился в кресло, скрестив руки на груди. Оба смотрели на меня — не строго, но внимательно. С тревогой и любовью одновременно. — Я же говорила, — начала я осторожно. — Я работаю. В ателье. На особых заказах. — Свадебные платья, да? — мама кивнула. — Ты рассказывала. Но, Ань, даже свадебные платья не приносят столько денег за полгода. Ремонт, мебель, техника — это же миллионы. — Мы шьём на Европу, — сказала я. — Дорогие заказы, частные клиенты. Там очень хорошо платят. — На Европу? — папа поднял бровь. — А хозяин твой — иностранец? — Да. Пожилой. Очень опытный. У него связи по всему миру. Он меня учит. — И сколько же платят за одно платье? — мама не сдавалась. — По-разному, — я старалась говорить спокойно. — Но в евро это очень приличные суммы. Хватает и на жизнь, и на ремонт. Родители переглянулись. Я видела, что они не до конца верят, но цифры, которые я назвала, звучали убедительно. — Ладно, — сказал папа. — Работаешь — молодец. Только ты это... если что — ты скажи. Мы же твои родители. — Я знаю, — я улыбнулась. — Но правда всё хорошо. Честно. Мама вздохнула и огляделась ещё раз. — Квартира правда чудесная. Лида была бы счастлива. — Я тоже так думаю, — сказала я тихо. Мы пообедали все вместе. Я достала фрукты из зверомира, и родители нахваливали персики: «Никогда таких не пробовали! Где покупаешь?» Я сказала, что на рынке у знакомого продавца, и это было почти правдой. Папа рассказывал про работу, мама — про новую книгу, которую читала. Было тепло и уютно, как в детстве. Когда они ушли, я выдохнула с облегчением. Трудный разговор прошёл. Они поверили. Или сделали вид, что поверили. В любом случае — пока всё хорошо. После обеда я шагнула в магазин. Заказов накопилось много. Линэль забрала свой дорожный плащ и долго благодарила — баф «попутный ветер» работал идеально. Мята привела подругу-невесту, Лису — та оказалась милой, но ужасно стеснительной, и мы полчаса уговаривали её согласиться на открытые плечи. Барни прислал записку, что чехол служит отлично, и просил ещё один — для новых резцов. Я записала заказ в книгу, отложила ткань и вернулась домой. Дома я села на диван и наконец выдохнула. День был долгим. Родители, магазин, заказы — всё смешалось. Я включила тихую музыку и задремала. Проснулась от звонка в дверь. Я встала, накинула кофту и пошла открывать. На пороге стоял курьер — обычный парень с сумкой через плечо. — Корсакова Анна? Вам письмо. Я взяла конверт. Белый, простой, без обратного адреса. Но почерк я узнала сразу. Сашка. Открыла. Пробежала глазами — и замерла. «Аня, здравствуй. Я долго думал после того вечера в ресторане. Не мог уснуть, всё ходил и думал. И понял. Я всё понял, Ань. Ты добилась всего сама. У тебя квартира, работа, ты зарабатываешь такие деньги, что я даже представить не могу. Ты ездишь в рестораны с красивыми мужчинами на спортивных машинах. У тебя другая жизнь — взрослая, настоящая, твоя. А я... я просто Сашка из соседнего двора. Программист, который пишет код в старой косухе и носит тебе мамин борщ. Я привык думать, что мы с тобой — навсегда. Что ты просто ещё не решилась, но рано или поздно скажешь «да». А теперь я понял: ты любишь меня, но не так. Не как жениха. Как друга. Наверное, ты и сама это понимала. Просто не говорила вслух. Я не злюсь. Правда. Ты мой самый близкий человек. Но я должен отойти на расстояние. Понять, кто я без тебя. Чего я стою сам по себе. Мой друг открывает филиал в Сингапуре. Я улетаю завтра. На год. Может, на два. Не знаю. Когда вернусь — я уже не буду тем Сашкой, который ждал тебя на лавочке. Я стану кем-то. Может быть, тогда ты посмотришь на меня по-другому. А может быть, я вернусь и просто буду твоим другом. Самым лучшим другом, как всегда. Прости, что давил. Прости, что строил планы, не спрашивая. Я был дурак. Спасибо тебе за всё. Саша» Я дочитала и замерла. В груди что-то сжалось — не больно, но глубоко. Он всё понял. Понял раньше, чем я сама решилась это признать. Я любила Сашку. Правда любила. Но как друга. Как самого родного, самого близкого человека, с которым можно сидеть на лавочке и молчать, и это молчание будет дороже любых слов. Но не как жениха. Он понял это, глядя