Первая кампания - Алексей Александрович Иванов

— Всё в этом мире относительно. Но ничего серьёзного.

— Отлично. Мы скоро снимаемся. Дядя хочет дать ещё один бой, армия спешно укрепляется у Серебряной долины.

Я поморщился. Глупое решение! Нужно отходить на другую сторону гор. Держать Долину гейзеров и побережье. Отразить натиск другой, показать, что стоим крепко и можно договариваться о мире. Естественно «вечном», как это обычно бывает. Ну а то, что вечность продлится лет пять максимум, то дело для этих мест привычное.

Загостился я в Дхивале. Домой хочу!

— Не одобряешь решения князя всех князей? — понятливо кивнул Руян.

— У него не хватило сил удержаться у Синго, не хватит сил и для защиты Серебряной долины, — честно поделился я своими опасениями.

Хоть прорыв на левый берег и прошел успешно, этого нельзя сказать об остальной кампании Осомана Сухарата.

— Ты прав, — согласился Руян, — именно поэтому мы не будем в этом участвовать, отступим к Долине гейзеров и сосредоточимся на обороне. Но ты зря плохо думаешь о моём дяде. Он не так глуп и жаден, как тебе кажется. Он бы с удовольствием отступил, оставив серебро, но сделать это без боя — потерять лицо. А в Дхивале потеря лица куда хуже потери жизни. Большая часть его армии начнёт отход заранее. Бой у Серебряной долины будет не более чем небольшим арьергардным сражением. Дядя должен показать, что не бежит, а с достоинством уходит, чтобы вернуться!

Сколько ради сохранения лица придётся положить жизней простых воинов, Руян уточнять не стал. Но кто сказал, что в ином случае этих потерь будет меньше?

— К тому же, дяде нужно время, чтобы вывезти всё добытое серебро, — добавил он, слегка сбив градус пафоса с решения князя всех князей.

Разговоры о сохранении лица — это хорошо, но серебро в сокровищнице — ещё лучше. Сомневаюсь, что добыча покроет потери Осомана Сухарата от неудачной военной кампании в центральном Талхале, но любой малый прибыток лучше убытка.

— Кстати, насчёт времени… — задумался я, вспомнив про пушки.

— Нет, — вздохнул Бахал, — опять этот пугающий взгляд. Ты только вернулся! Мог бы и подождать для приличия денёк другой, прежде чем идеями метаться.

Какой-то он нервный стал. Наверное, климат Дхивала плохо на него влияет.

— Я могу подождать, а Компания ждать не будет… Как поживают захваченные пушки?

— Нормально поживают, — настороженно пожал плечами Бахал, всё ещё не понимая к чему я веду. — Планировали их снимать, как последние сахсары закончат переправу.

— Снимай, — благосклонно кивнул я, но его это не обмануло. Почувствовав неладное, Бахал ещё больше напрягся, ожидая продолжения. Обмануть его ожидания было бы преступлением! — и перемещай вдоль дороги метров на пятьсот к северо-западу от нынешних позиций, фронтом в сторону брода. Про маскировку не забудь. Их не должны заметить, пока мы не откроем огонь.

— Хочешь подловить Компанию на переправе? — цокнул языком бывший наёмник. — Думаешь, они сломя голову ринутся в погоню, когда поймут, что армия князя всех князей вырвалась из западни?

— Посмотрим, — пожал я плечами. На такую удачу глупо рассчитывать, но всякое бывает. — Мы в любом случае сможем пощипать передовой отряд. Устраиваем быстрый огневой налёт и тут же отступаем, увозя орудия. Одно копьё и маги прикрывают отход. Ещё одно полукопьё приглядывает за севером.

— Рискованно, — вставил Руян. — Судя по твоему быстрому возвращению, князь Нором близко.

— Князь Нором очень близко, — подтвердил я. — Но он не придёт. Этой ночью в его лагере кто-то спалил все запасы пороха. Ему понадобится минимум день, чтобы навести порядок. Посчитать убитых и раненых. Подтянуть новые припасы.

— Так вот что это было за зарево⁈ — оживился Руян.

— Почему я не удивлён? — не особо искренне пожаловался небесам Бахал.

— Что вы на меня так восхищённо смотрите! — Мне стало неуютно, словно они поймали меня на чём-то постыдном. Например, на признании в любви к фольхам или императору. — Я тут совершенно не при делах. Случайность, не более того.

— Ага, стоит тебе где-то появиться, как тут же начинают происходить «случайности». — Бахал дёрнул пальцами, изображая в воздухе кавычки. — Обычно сопровождаемые взрывами. Вспомни заседание фольхстага.

— Откуда мне было знать, что мастеровые заложат мину!

— Тебе и не нужно ничего знать — достаточно просто где-то появиться, — привычно припечатал он, лишая меня последних оправдательных аргументов. — А там и взрывы следом подтянутся. Поэтому тебя и сослали подальше от Эдана.

После этого заявления Бахала лицо Руяна сделалось задумчивым.

— Хватит ворчать, ты же любишь взрывы, — отмахнулся я. Не хочется в очередной раз начинать этот надоевший спор. Шутка, сказанная дважды, перестает быть смешной. — Так что прикажи готовить орудиям новые позиции.

— А спать когда? — ворчливо поинтересовался Бахал, смирившись с неизбежным.

— Сон? Какая непозволительная роскошь.

Можно подумать, он лично будет киркой да лопатой махать.

— Но ты не участвуешь, — выдвинул он ультиматум, а Руян поддержал его важным кивком. — Сидишь в стороне, лечишься. Я бы тебе приказал в Долину гейзеров ехать…

— С каких это пор ты мне отдаёшь приказы? — удивился я.

— То-то и оно, — посетовал он, подавив тяжелый вздох. — Но насчёт не участия, я серьёзно. Не дури, Гарн. Раненый рыцарь — медленный рыцарь. А медленный рыцарь — мертвый рыцарь.

— И в мыслях не было в драку лезть!

Бывший наёмник наградил меня скептическим взглядом и заметил:

— Почему я тебе не верю? Может отправишься с обозом в Долину? — предложил он, не рассчитывая на успех.

— Обязательно отправлюсь, — подтвердил я, но тут же погасил вспыхнувшую в его глазах осторожную надежду: — Но только после боя. А его, так и быть, посмотрю со стороны.

Правда, в последний раз это плохо закончилось. Но молния в одно место два раза не бьёт…

Не бьёт же⁈..

Глава 13

День и ночь

— Гарн, ты ещё спишь? — нарушил мой сон Бахал, легко толкнув в плечо.

— Спал, — пожаловался я, не открывая глаз. Не люблю ранние побудки. — Что кричишь? Солнце ещё не встало.

Даже глаза открывать не нужно, чтобы понять — для рассвета слишком темно.

— У нас проблемы! — обрадовал меня Бахал, явно поставив перед собой задачу лишить меня законного отдыха.

Голос