Деревенская кукольница - Елена Ликина

Время от времени бабка оглядывалась, словно насмехаясь, махала кукляшкой, хихикала препротивно, корчила неприятные рожи.

И Лида упорно продолжала идти. Она не замечала, как меняется всё вокруг – лес становится гуще, уродливые деревья поднимаются вверх стеной, почти срастаясь друг с дружкой толстыми корявыми стволами.

Наконец между ними проклюнулся из снега дом-пенёк, почти завалившийся на бок. Двери в нём не было. Лишь узкий открытый проход, внутри которого зависла чернота.

Старуха оглянулась напоследок и быстро прошмыгнула в проём. Выбившаяся из сил Лида осталась стоять снаружи – соваться внутрь совсем не хотелось. Вдруг это портал, проход, ведущий в другие миры?! И, перейдя границу, уже невозможно будет вернуться обратно.

Начал сеяться снег. Колючий и мелкий, он словно атаковал Лиду – больно царапал лицо, норовил набиться под воротник куртки.

Нужно было что-то решать, но Лида не знала, что делать дальше. Страшно было входить в домишко и так же страшно возвращаться – деревья сомкнулись за спиной, отрезая дорогу, а где-то вдалеке утробно и глухо послышался то ли стон, то ли плач.

– Лида! – позвали из домишки. – Лида, скорее входи!

Голос принадлежал Николаю, но она всё же спросила:

– Кто это? Николай!

– Да, да. Входи.

И всё-таки Лида колебалась, пристально вглядываясь в черноту проёма, пыталась разглядеть хоть что-нибудь, но не могла.

– Лида, – опять позвало изнутри. – Я жду тебя. Входи, не бойся.

– Давай лучше ты ко мне, – помявшись, предложила Лида. – Здесь как-то спокойнее.

– Не могу. Ты же помнишь, я изменился… – со вздохом донеслось из темноты. – Мне так плохо! Так страшно, Лида! Только ты можешь мне помочь. Только ты!

Сердце пропустило удар. Всё, что случилось с Николаем, – из-за неё, из-за неё! И когда он позвал опять, Лида решилась. Сжав кулаки, шагнула в темноту…

Глава 13

В логове

Лида попала в длинный узкий коридор, под небольшим уклоном уходящий вниз. Стены отсвечивали тусклой болотной зеленью, и этот неверный свет больше скрывал, чем позволял рассмотреть.

Ни Николая, ни бабки-воровки в коридоре не наблюдалось, и, потоптавшись в нерешительности у входа, Лида всё же решила не рисковать и уйти. Однако её намерение провалилось – за спиной вместо двери появилась глухая стена!

Ноги немедленно сделались ватными, вдохнуть не получалось – от нахлынувшей паники горло скрутил спазм. Лида не успела подумать, что будет дальше – как в голове вдруг шепнуло:

– Иди вперёд! Николаша в норе, я чую!

Голосок был знакомый, дребезжащий – Лида сразу узнала заполошу, и напряжение попустило.

– Вы здесь?! – заозиралась она по сторонам, тщетно пытаясь увидеть волосатку.

– Дома я, – пробурчал голосок. – Мне сюда не пробраться.

– Но как же… – начала Лида, да голосок перебил.

– Карманы проверь, непутёвая. Там будет ответ.

Лида не стала обижаться на обидное прозвище, послушно полезла по карманам. В одном обнаружилась всё та же опечина – отбитый от печки неровный глиняный кусочек. В другом же лежало рыжее пёрышко, совсем крошечное, с мизинец.

– Опечину при себе держи. В руке зажми, не выпускай, – отдавал распоряжения голосок. – Через неё правду увидишь.

– А что делать с пером? – Лида едва не выронила невесомую пушинку.

– Перо обратно упрячь, через него связь держать станем.

– Это… Ваше? – наконец сообразила Лида. – Ваше перо?

– Нет, у Тихона из бороды подрала, – вдруг разозлился голосок. – Чего мелешь без толку, когда и так ясно!

– Ясно, ясно, – покладисто согласилась Лида и поспешила поделиться новостями. – У меня чурбачок украли. Заготовку. Та старуха забрала!

– Всё видала. Всё знаю. Попала ты, девчуля, в передел, – вздохнул голосок. – И сама влезла, и Николашу за собой потянула!

– Что значит потянула? – Лиде вдруг сделалось обидно. – Он не маленький мальчик. Сам отвечает за себя!

– Вы теперь в связке идёте. Друг за дружку несёте ответ. Крепко это запомни, поняла, Лида?

– П-поняла… – на всякий случай соврала Лида, хотя совершенно не представляла, как могут отразиться на Николае её действия.

– То-то. Здесь Николаша. В логове ихнем. Чую его. Так что, готовься. Дальше пойдёшь. Искать его станешь.

– Дальше? – вскрикнула Лида. – Одна?! Я не хочу туда! Мне страшно!

– Раньше думать надо было! Раз влезла – шуруй вперёд. Обратно дорога заказана.

– А вы? Вы пойдёте со мной?

– Дома я, – пробурчал голосок. – Пошла бы с тобой, да не могу. Через перо связь держать станем.

Лида ничего не ответила. Снова накатил липкий страх, пощекотал спину мурашками, перемешал все мысли. В который раз она укорила себя за то, что отказалась продать старухе куклу-недоделку.

– Правильно не продала! – заполоша разом считала мысли. – Она под чёрное дело пойдёт. Тебе ж говорили!

– А толку… – Лида вяло отмахнулась. – Всё равно чурбачок у неё.

– Забрать нужно! Остальные уничтожить!

– Остальные?

– Ну! Здеся всё хранит. Погоди, увидишь сама.

– Не хочу… Не хочу это видеть… – беззвучно шепнула Лида.

– Хотелки подальше упрячь. Встряхнись ужо, Лидуха, пора!

То ли приказ, то ли грубоватое обращение подействовали на Лиду – она заставила себя собраться и медленно двинулась по коридору.

Спуск был долгим. Под ногами похрустывало, над головой неслышно скользили тени… Постепенно проявился запах – резкий, звериный, и Лида поспешно зажала нос.

Коридор внезапно окончился норой. Половина её тонула во мраке, в передней части вдоль стены всё было заставлено разнокалиберными чурбаками и полешками. Некоторые смотрелись живописно – искусно выструганные и покрытые лаком – изображали причудливые фигуры. Большинство других было будто «из-под топора» – хоть сейчас можно пускать на растопку.

«Коллекция лихарки!» – сообразила Лида. Интересно, они уже… заполнены? Хотя как вместить в деревяшку человеческие чувства? Лида совершенно не представляла этого. Всматриваясь в эту странную выставку, она попыталась найти свою самоделку и не смогла. То ли фигурка затерялась среди остальных, то ли ещё не нашла для себя применения.

– Пришла-а-а… Что ж так медленно… Что так робко… – прошипело из темноты, и Лиде навстречу выступило нечто! Фигура ростом побольше телёнка покачивалась на четырёх хлипких ногах, длинный хвост волочился по земле. К крупному телу лепились тощие руки да несколько человечьих голов. Сбоку от них на обрубке шеи безобразной почкой лепился багровый нарост.

Головы походили друг на друга и в то же время неуловимо отличались. У одной на бледном синюшном лице застыла обречённость, складки кожи вокруг тонкогубого рта уныло провисли мешочками. Другая смотрела торжествующе, не скрывая злорадную ухмылку. Третья казалась равнодушной, поглядывала на Лиду исподтишка. А у четвёртой глаза были прикрыты. Эта голова будто спала.

– Недоля-злосчастие-кручина, – голосок заполоши слегка задрожал. – Ишь, как зыркают, поганки. У лиха вон новая голова проклюнулася. И только доля, как