Империя Лотоса - Таша Сури

Они подняли головы, когда она пересекла границу. Некоторые отскочили назад с криками страха. Другие склонили лица к земле в знак почтения.

Она на мгновение обернулась, чтобы посмотреть на хранителей масок, стоящих за ней в деревьях. В лунном свете хранители масок выглядели жутко, дерево скрывало их лица, которые были одновременно блестящими и затененными. Она была рада, что не надела свою маску; корона-маска все еще лежала у ее постели.

Она сделала шаг вперед, в более яркий свет, и кто-то вскрикнул.

Ах! Она забыла о своей коже.

Но… она оценила лица перед собой. Листья. Кора на кончиках пальцев и челюстях. У одной женщины из горла рос цветок.

Хранитель масок, разбудивший ее, был прав. Все незнакомцы были изъедены гнилью. Их кожа, в конце концов, не так уж отличалась от ее собственной.

Все они теперь молчали. Смотрели на нее.

— Я слышала вас, — сказала Прия, заставляя себя говорить громко. Заставляя свой голос звучать. — Я слышала ваше поклонение. Я — Старейшина Ахираньи. Почему вы здесь?

Толпа зашевелилась. Затем одна из преклонившихся фигур встала. Мужчина — широкоплечий и покрытый шрамами — шагнул вперед и поклонился.

— Старейшина Прия, — сказал он. — Мы пришли за вашей помощью.

— Вы знаете мое имя? — удивилась Прия.

— Вы ведь ведьма Ахиранья, — сказал он без резкости. — Та, что пыталась убить нашу императрицу. Все знают ваше имя.

Это потрясло ее больше, чем следовало бы. Конечно, люди знали, что она сделала. Она должна была этого ожидать.

— Что вам нужно от меня? — спросила Прия.

— Высокая старейшина, — сказал он. — Мы ищем новый дом. Мы ищем безопасности.

Он говорил на забанском с явным акцентом.

— Вы из Париджата, — сказала она. — Почему вы ищете дом здесь?

Он замялся. За него ответила одна из женщин, стоящих позади него.

— Нам больше негде остаться, — сказала она резко, глядя Прие в глаза. — Наши собственные деревни изгнали нас. Наши же люди пытаются убить нас. Имперские солдаты охотятся за нами, говоря, что мы портим урожай. Куда же нам еще идти?

— Мы слышали, что если мы будем молиться достаточно усердно, гниль можно вылечить, — сказала другая женщина со слезами на глазах. — Что она не убьет нас.

Мы принесли все, что у нас есть. Золото, монеты, еду...

— Прекратите, — резко сказала Прия, и поклоняющиеся замолчали.

Ребенок плакал. Она услышала, как кто-то приказал ему замолчать.

— Пожалуйста, — сказал мужчина дрожащим голосом. — Солдаты скоро вернутся — не оставляйте нас здесь.

Она выдохнула.

— Ждите здесь, — сказала она. — Мне нужно поговорить с якшей.

В Ахиранье хранители масок склонили головы. Между ними, сидя на обрубленном пне, скрестив ноги, сидел якша с лицом Нанди. Он ждал ее.

Прия склонила голову.

— Якша, — сказала она. — Я пришла искать тебя.

— Мы знали, — сказал он.

Мы слышали их. Их молитвы. И тебя. — Зазвенели листья; Нанди щелкнул шеей, глядя на каждого хранителя масок, а затем посмотрел на нее. — Они не могут войти, — сказал Нанди. — Они здесь не нужны. Ахиранья — закрытое место. Наше место. — Им нужна помощь из-за того, что вы сделали с миром, — бездумно сказала Прия.

Она услышала, как один из хранителей масок шипел, и сдержала собственное проклятие.

Глупо. Надо было подумать, прежде чем говорить. Но это была правда, поэтому она продолжила.

— Они прогнили, — сказала она. — Они — твое творение, якша. Им здесь место. Так позволь мне отвести их туда, где им место.

— Ты — старейшина храма, — сказал Сендил, выглянув из-за деревьев. Он вышел, его лицо, покрытое деревянными спиралями, было мрачным. — Ты не задаешь вопросов. Ты подчиняешься нам.

Она подумала о Мани Аре и о том, как Прия ей противоречила. Мани Ара нуждалась в ней, и якша тоже нуждались в ней.

Она подумала о людях, ожидающих ее разрешения войти в Ахиранью. О их страхе и надежде.

— Мани Ара дала мне право на ее силу, — сказала Прия, поднимая голову. — Мани Ара велела мне использовать ее. Это тоже часть ее силы, не так ли? Право приказывать, а не подчиняться. Право руководить. Я позволяю им остаться.

Жемчужные глаза Нанди были холодны, а выражение лица резким.

— Нет, — сказал он. — Это не тебе решать.

Сендил шагнул к ней. Она почувствовала его пальцы на затылке, грубые, сжимающие до боли. Он собирался опустить ее голову. Он собирался показать хранителям масок, что ее можно заставить подчиниться.

Ярость вспыхнула в ней, как свеча.

Она погрузилась в себя и схватилась за силу внутри.

Она почувствовала, как голос Мани Ара поднимается за ее зубами, горячий, как кровь.

— Ты не смеешь мне перечить, Аван Ара.

Позади нее Сендил — нет, Вата Ара, теперь она знала его имя так же хорошо, как свое собственное — замер. Перед ней Аван смотрел на нее глазами, похожими на две луны, наполненными светом.

Что-то выскочило из Прии, из ее черепа. Имена и знания, слишком большие для ее мозга или тела. Знания Мани Ара.

— Отпусти меня, — прохрипела она, и Сендил — Вата Ара — отпустил ее. Он послушался.

Это было опьяняюще.

Она услышала шуршание тел, когда хранители масок медленно и почтительно преклонили колени. Она смотрела, как они опускаются волной.

Вата Ара поклонился вместе с ними, его огромное тело элегантно опустилось.

Она поняла, что они кланяются ей. Потому что она произнесла имена якшей голосом, более мощным, чем ее тело, голосом, который не был ее собственным.

Потрясенная, она заставила себя сохранять спокойствие. Она должна была использовать это, пока еще могла.

Она пересекла границу Ахираньи. Покрытые гнилью незнакомцы поспешно снова поклонились.

— Идите, — сказала она и почувствовала, как деревья позади нее расступились, образуя тропу, а якши пропустили их. — Вы желанные гости в Ахиранье, — сказала она. — Если вы верны якшам, вы обретете здесь дом.

— Вы должны понимать, — хотела сказать Прия, — что верность означает опустошение. Что верность может стоить вам жизни.

Но она не сказала этого. Это не принесло бы никакой пользы. Вместо этого она просто провела их в Ахиранью и позволила деревьям закрыться за ними.

БХУМИКА

Их запасы еды начали истощаться. У них не было другого выбора, кроме как смешаться с другими людьми. Когда наступил вечер, они достигли караван-сарая.

Шел странный, несезонный дождь. Это не было время муссонов, но дождь лил уже несколько часов. Дорога к караван-сараю была размыта, покрыта густой грязью, а стражники у ограды выглядели уставшими и раздраженными, их брюки были испачканы грязью до колен. Когда Бхумика и Дживан подошли ближе, они