Второй шанс для принцессы - Анна Морская

семье, по глупости корил родителей за их необразованность, за то, что те не могли помочь развить его талант и удовлетворить амбиции, не соответствующие происхождению. Даже осуждал, хоть и любил по‑своему, несмотря ни на что. Пока те не умерли.

Сначала ушел отец, за ним последовала и мать, и только потеряв их, будущий дияр осознал, как сильно они любили своего сына, что отдавали они мало, но в то же время все, что у них есть.

Боль Кассиан превратил в силу, всего себя он посвятил искусству, все глубже и глубже утопая в истоке, в силе и власти, что он сулил, пока не добрался до самой вершины, пока не прошел посвящение в дияры. И даже научился быть счастливым, искренне любя свое одиночество, мастерство и возможность стать частью великой истории, вернуть прежние силу и власть для своего народа.

Но теперь, в этом зале заседаний, он так отчаянно не захотел снова стать тем глупым мальчишкой, который смог ценить только тогда, когда потерял.

Среди дияров не принято связывать жизнь с одной женщиной. Они приходят и уходят, получив то, ради чего осмелились отказаться от нормальной жизни в дальнейшем. И хотя не существует закона, который запрещал бы диярам создавать семью, настоящую, не династическую, пока история со времен гонений подобного не знала. А что было до? Об этом уже некому вспомнить.

Кассиан всегда считал, что существующий подход крайне разумен, и в первую очередь для самих женщин, которых никто не смеет удерживать против воли. Но со временем понял, что дияры позаботились в первую очередь о себе. Какой смысл привязываться, чтобы затем наблюдать, как любимая женщина страдает рядом с тобой, какой ужас испытывает, заглядывая в исток в твоих глазах, и как втайне надеется избежать близости?

Однако Лорелин оказалась будто создана для того, чтобы разрушать все разумное, очевидное и понятное для него. Начиная с того момента, когда не отступила в своей просьбе помочь ей с магосозиданием, и заканчивая тем, когда добровольно вошла в его спальню, в которой потом кричала отнюдь не от желания скорее все прекратить. А уж этот гнев, с которым она, как разъяренная кошка, отвергла то, зачем к диярам вообще приходят женщины…

Сначала он просто решил дать возможность напуганной девчонке, лишенной всякой надежды и поддержки, занять себя чем‑то, к тому же вполне полезным. И в помощи с магосозиданием не отказал просто потому, что мог и не видел причин отклонять просьбу.

Его откровенно подкупило отсутствие в Лорелин спеси, присущей большинству людей ее происхождения, и отчаянное бесстрашие, которое она проявила в первые же минуты их знакомства. Тот взгляд, который он поймал, уловив нечеловечески чутким слухом собственное имя из уст венценосной незнакомки, он не забудет никогда.

Потом же его буквально очаровали ее упорство, ответственность, острый ум, уверенность в собственных действиях и, без сомнения, организационный талант. Кроме красоты, в ней было все, что он всегда ценил в людях.

Когда они начали работу, дияр был почти уверен, что не сможет довести ее до конца, что она сдастся на полпути, и уж точно не сможет допустить его к своему истоку. Но зендарийская принцесса не только не оправдала этих ожиданий, она еще и стала предпринимать такие очаровательные в своей очевидности попытки сблизиться, не догадываясь, какую опасность создает для себя собственными руками. И Кассиан сам не понял, как пропал, даже в какой момент это с ним произошло.

Теперь одна единственная мысль пронзила его с неожиданной, почти болезненной ясностью: он даже не хочет ее просто защитить или уберечь, он хочет ею обладать. Полностью. Без остатка. Эгоистично и без оглядки на устоявшиеся негласные правила забрать все: ее мысли, сны, мечты, даже злость и гнев, забрать ее будущее, сделав его и своим тоже.

— У меня только один вопрос, Кассиан. Ты ей доверяешь? — Хорт испытующе заглянул в глаза Кассиану, будто зная, что мыслями он сейчас где‑то очень далеко от зала заседаний.

— Как самому себе, — произнес тот, вернув Лорелин ее же слова.

Она этого заслуживала.

Хортус медленно кивнул, но в его глазах мелькнуло предостережение. Кассиан сделал вид, что не придал ему значения, но внутренне напрягся. С Хорта сталось бы попытаться оградить его от проблем, не интересуясь согласием того, кому причиняется добро.

Он всегда был таким, и, на самом деле, на почти отеческой заботе дияра Хортуса, которому самому едва исполнилось тридцать пять прошлой весной, держался самый молодой состав Конклава в истории.

Лорелин удивительно проницательно заметила, чего им больше всего не хватает, и даже сумела этим пониманием уязвить почти всех присутствующих.

Все нынешние дияры непозволительно молоды, и хотя каждый получил свое место благодаря незаурядному уму и таланту, зрелости и опыта отчаянно не хватало. И, по иронии судьбы, именно в таком составе Конклав вынужден вступить в самый ответственный момент своей истории. Просто не имеет права не вступать в него.

— Обещаю, я сделаю все, что в моих силах, — твердо произнесла девушка, обводя взглядом сидящих за столом мужчин. — Но у меня есть условие.

Лорелин, резиденция дияра Кассиана

Я стояла у высокого окна своей спальни и смотрела, как сумерки сгущаются над пустошами. Вдалеке виднелись тусклые огни близлежащих деревень, которые наполняли горизонт столбиками дыма, что испускали пыхтящие печи в домах. С небес медленно опадал первый снег, укрывающий все вокруг тонкой белой пеленой. Этот мир — суровый, но живой — сейчас казался особенно хрупким.

Мой план невероятно разозлил Кассиана. Как только мы вернулись в резиденцию, он без единого слова оставил меня одну и, чеканя шаг, отправился в южное крыло. Даже не обернулся. Позже, конечно, он вызвал меня к себе.

Не понимаю причину его гнева. Со своей рациональностью он должен понимать, что ничего лучше, чем я предложила, у Конклава просто нет. Даже несмотря на то, что план не лишен сложностей. Но как иначе?

Самый удобный вход в катакомбы находился за пределами города у северной стены. Обсудив, мы остановились на нем и приняли решение отправляться завтра днем, чтобы во дворец попасть ближе к середине ночи, когда у стражи происходит пересменка, а большая часть обитателей уже спит.

На тщательную подготовку совсем не оставалось времени. Как объяснил Кассиан, артефакты имеют многоуровневое управление, самое простое — команды, ограничивающиеся элементарными действиями, по типу: «встань», «сядь», «не двигайся», «защищайся». Их использовать не сложно, но толку крайне мало.

Заставить Ноймарка использовать жизнетворчество Цитадель не сможет, пока не разберется с настройками параметров артефакта. Но,