Второй шанс для принцессы - Анна Морская

Этот жар неотвратимой волной смывал и страх, и разум, и, казалось, саму мою суть. Я крепко зажмурила глаза, пытаясь найти хотя бы какую‑то опору в темноте перед ними.

Свободная рука Кассиана скользнула вниз, сжала мое бедро, а затем рванула ткань юбки вверх. Я всхлипнула, вцепилась пальцами в его плечи — то ли пытаясь оттолкнуть, то ли, напротив, притянуть ближе.

— Посмотри на меня, — приказал Кассиан.

И я подчинилась. Его глаза снова стали нормальными, в зрачках плясали тени, отражая свет ламп. И, все еще цепляясь за крохи здравомыслия, я осознала, что действительно не нуждаюсь в покое. Я нуждаюсь в том, чтобы пропасть, утонуть, раствориться в этих вешних льдах без остатка.

Хочу сгореть в безумии, что безудержно тянет меня к нему.

— Ты хочешь другого, Лора, — произнес Кассиан, и его слова прозвучали как приговор, потому что были правдой.

Его пальцы скользнули ниже, проникли под белье и нашли то место, где я уже была влажной. И я податливо выгнулась, сама не понимая, прошу ли остановиться или умоляю продолжать. Но Кассиан не дал мне того, чего отчаянно просило предательское тело.

Вместо этого он убрал руку, а затем резко развернул меня, прижав к стене, и надавил на поясницу, заставляя прогнуться. Одним быстрым движением он задрал мою юбку и мучительно медленно оттянул ткань нижнего белья вниз.

Его пальцы вернулись, но лишь затем, чтобы еще больше раздразнить, едва касаясь, поглаживая с мучительной неторопливостью то самое место, где каждое прикосновение отзывалось мучительной дрожью во всем теле. Я застонала, невольно подавшись навстречу, но он тут же отстранил руку, оставив меня в агонии недополученного удовольствия.

— Хочешь, чтобы я остановился? — вкрадчиво спросил он, склонившись надо мной. — Скажи, и я уйду.

Я сжала пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, но боль не помогала, не приносила ни капли трезвости в пылающее сознание. Мне удалось только хрипло выдохнуть:

— Нет…

— Что «нет», Лорелин?

— Нет, не уходи…

Я почувствовала, как он отстраняется — совсем чуть‑чуть, ровно настолько, чтобы справиться с застежкой на штанах. Эта пауза, эта секундная передышка лишь обострила ожидание, сделала его почти невыносимым.

А потом он одним резким движением вошел в меня целиком, срывая с губ настолько постыдный стон, что даже сквозь пелену, застилавшую сознание, я это осознала. Не знаю, могла ли я жаждать кого‑то так же сильно, как его.

Кассиан навис надо мной, и его дыхание опалило шею.

— Ты, — он резко толкнулся во мне, — моя.

Каждый удар его тела отзывался во мне неудержимой дрожью, от которой подгибались колени и судорожно сжимались пальцы, вцепившиеся в шершавую поверхность стены. Я пыталась удержать хоть каплю самообладания, но оно рассыпалось в прах прежде, чем успевало оформиться.

И в какой‑то момент я перестала. Перестала пытаться прекратить то, что остановить попросту невозможно. Позволила себе раствориться в страсти мужчины, которого хотела так же сильно, как он желал обладать мной.

— Кассиан… — выдохнула я, задыхаясь от нехватки кислорода.

Он не ответил. Только усилил хватку на моих бедрах, впиваясь в них до боли, заставляя прогнуться еще сильнее, принять его глубже. Его дыхание стало рваным, прерывистым, и это сводило с ума еще больше. Потому что это значило, что происходящее — не только моя агония.

И в тот момент мне стало совершенно все равно, видит ли Кассиан это безумие сделкой или чем‑то еще. Потому что для меня в этот миг существовал только он — и ничто другое не имело значения. Тем более что завтрашний день мог стать для меня последним. Снова.

Глава 25

Лорелин, северная стена столицы Зендарии

Снег в Зендарии еще не выпал, вокруг была только стылая роса на камнях да ледяной ветер, пробирающий до костей. Дыхание срывалось с губ облачками пара, и даже теплая удобная одежда, так сильно отличавшаяся от привычных мне платьев, не спасала от пронизывающего холода.

Последняя часть нашего пути пролегала через лес. Тусклый лунный свет, создающий густые тени, делал его почти зловещим. Наверное, мне было бы даже страшно, если бы я не знала, что рядом кто‑то пострашнее волков и лис, и что этот кто‑то на моей стороне.

Кассиан шел уверенно, не сбиваясь с шага, точно зная направление. Для меня же его спина стала единственным маяком, за которым я изо всех сил старалась успевать. Ветви цеплялись за капюшон, корни норовили подставить подножку, лес будто сопротивлялся мне, и, к собственному неудовольствию, я достаточно быстро осознала, что выдохлась.

В дворцовых садах я прогуливалась только по ровным дорожкам. Реальная местность с ее неровностями, скрытыми ямами и скользкими от росы камнями оказалась куда труднее. Каждый шаг требовал сосредоточенности, каждый подъем на небольшой холм отнимал силы.

Однако выйти на нормальную дорогу, особенно верхом или тем более в экипаже, мы себе позволить не могли. Лошади довезли нас лишь до окраин, откуда мы с дияром отправились уже своим ходом.

В какой‑то момент я споткнулась о выступающий корень и едва не упала. Кассиан мгновенно обернулся, подхватил меня под локоть, но не проронил ни слова. Только его взгляд скользнул по моему лицу, и я поспешила выпрямиться, сделать вид, что все в порядке.

— Извини, — пробормотала я, отстраняясь.

Он кивнул, все так же сохраняя молчание, и продолжил путь.

После вчерашней ночи между нами снова повисла тишина. Не неловкая, нет. Тяжелая. Как натянутая струна, которая дрожит от малейшего движения, но еще не рвется. Мы оба знали: есть вещи, которые нужно обсудить. Но не сейчас, когда время беспощадно играет против нас.

Вскоре мы вышли к темным городским стенам, и я не сдержала тихий облегченный вздох. Признаюсь, уже час назад мне начало казаться, что я просто не дойду.

Кассиан присел у неприметного выступа в кладке, провел пальцами по стыкам камней. Я наблюдала за ним: сосредоточенный, собранный. И как ему удается так легко сохранять хладнокровие?

— Здесь, — коротко обронил он, надавливая на камень. Тот поддался с тихим скрежетом, открывая темный зев хода.

Я шагнула в темноту первой. Ладонь нашла в кармане маленький шарик, я достала его и прикрыла глаза. Перед внутренним взором появились знакомые символы. Я дала легкий импульс, и вся система, уже очень давно кем‑то настроенная, пришла в движение, складываясь в