Ловушка для полоза - Дина Сдобберг

Нежить повернула голову в сторону каторжанской телеги, почувствовав взгляд ведьмочки. Та замерла от испуга, не отводя взгляда от пустого провала под капюшоном. Рогнеда не заметила, как нежить оказалась рядом. Но вот только что была в стороне, а вот рядом усаживается. Жалостливо по волосам ведёт мёртвой рукой.

- Досталось тебе, - непонятно как вздохнула нежить. - Слышала поди, что за судьба тебя ждёт?

Рогнеда прикрыла глаза, давая понять, что слышала.

- Не бойся, говори смело. Они не услышат. И не увидят. Я не позволю. Здесь я за хозяйку, - засмеялась нежить.

- Полуденица, - узнала, кто перед ней, Рогнеда.

Юные девушки, умершие по своей воле до того, как дали брачную клятву, да с проклятиями, часто получали странную силу. И не умирали, и не жили. Но вот разума не теряли, могли по своей воле и злобу свою тешить, и доброе дело сотворить. Мужиков не терпели, на детский смех или плач были прилипчивы.

Полуденицы, в отличии от прочей нежити, света дня не боялись. Наоборот, в самый зенит солнца становились сильны, как ни в какое другое время. Убивали прикосновением, чаще поцелуем. А вот девок звали танцевать. Перетанцевать полуденицу было делом непростым.

Но иного способа спастись от её внимания не было. И да, приближения Полуденицы никто и никогда не замечал, пока она сама того не позволяла. Оттого встречу с ней многие и описывали, как будто их солнце припекло или даже ударило.

Умные люди давно приметили, что проще просто держаться от полей и солнечных опушек в жаркий день подальше. Оттого и повелось правило, в полуденный зной работы в поле прекращать.

- Полуденица, - кивнула, соглашаясь с ведьмочкой нежить. - Так порой зовут. А я... Умереть смогла, а с нравом своим, жалостливым да покладистым, распрощаться так и не сумела. Оттого и соглашаюсь. Котейка у тебя славный. Говорит, что безвинно страдаешь, от козней мужицких. Так что ли?

- Говорят, я боярина приворожила. И ещё двух заколдовала, - не скрыла своего приговора Рогнеда. - А правда, она у всех своя. И правду слабого никто похоже и видеть не желает.

- А куда б ты пошла, если бы освободилась? - чуть подалась вперед Полуденица.

- А некуда мне идти, - всхлипнула Рогнеда. - Сирота я. А где ждут, туда я беду за собой вести не хочу!

- Вон оно что, - задумчиво протянула нежить. - А дай мне крови своей глоток, на два часа жизни. Я живой побуду, да тебя подменю. А ты... Шла б ты к лесу. Тут недалече. Я тебя выручу, а ты посмотришь, что за жуть там творится, отчего болеет чаща, да темнотой наливается. Ты вон так и так помирать собралась, да и то сказать, я мертвецов видела, что получше тебя смотрелись. А так если и помрёшь, то земле-матушке в помощь, а не на забаву этим. Всем и хорошо будет!

- Печать у меня, - оголила Рогнеда плечо. - Да и как я выйду?

- Печать печатью, а сила хоть по капле, но сочится. А выйти самое простое. В мой след наступай, а там через поле к лесу. Палачам твоим не до тебя будет, - оскалилась темнота под капюшоном Полуденицы. - Так что, дашь мне своей крови?

Рогнеда долго не думая, ударила и без того незажившим запястьем об железную перекладину, что опоясывала прутья решётки.

- Что ж ты так неаккуратно, - покачала головой нежить. - Грязь же в рану занесëшь.

Но к тонкой струйке, побежавшей по запястью ведьмочки, припала без долгих разговоров.

Несколько мгновений прошло, и перед Рогнедой сидела точная её копия. Только красивая такая, словно все беды последних дней были лишь дурным сном.

- Беги, ведьмочка. Беги, да назад не оборачивайся. Знаешь ведь, к беде это, - напутствовала её Полуденица на прощание.

- Благодарю тебя, хозяйка полей, - поклонилась в пояс Рогнеда.

Девушка подхватила на руки котёнка, что весь разговор сидел рядом и внимательно слушал, прижала его к груди. И из последних сил, спотыкаясь и борясь с тошнотой и головокружением, побежала к лесу, что сизо-моховой дымкой обрамлял дальнюю кромку поля.

Как и велела ей Полуденица, Рогнеда не оборачивалась. И последнее, что она слышала, это как нежить её голосом звонко окликнула мужиков-возчиков.

Недолгая дорога до леса отняла, казалось, последние крохи сил. Да и бежала ведьмочка лишь бы поглубже в лес, да подальше от дороги. Оттого и пути не замечала.

Вскоре она оказалась на небольшой полянке, где от соседних елей стояла такая густая тень, что мох был мягким, словно мех. И покрывал всё вокруг толстой периной.

- Не могу больше. Шагу сделать не в силах, - выдохнула Рогнеда, пытаясь отдышаться.

- Так отдохни, Рогнедушка. Отдохни, - впервые заговорил с ней фамильяр. - Вот приляг вот тут, на бугорок. И я с тобой рядом. Я тебя греть буду. Отдохни и дальше пойдём. Спешить уже и некуда.

Рогнеда послушно положила голову на моховую подушку. Глаза закрылись сами собой, позволяя измученной ведьмочке снова окунуться в спасительное беспамятство. А кот, как и обещал, вытянулся вдоль девичьей спины.

И ни фамильяр, ни сама ведьмочка не замечали, как бегут редкие алые капли по ране на запястье Рогнеды, падают на мох, и впитываются в сырую землю.

Глава 25

Глава 25

Низкие рыхлые тучи заслонили небо над Нежином. Город уже пару дней был в заложниках холодной мороси, что пробирала до костей.

Нежин уже ощутил последствия исхода ведьм. Везде только и разговоров было, что ни сиропа дитю от мучающего кашля не найти, ни тучи от города к полям отогнать. Это в городе из-за дождя слякоть, а в поле влага лишней никогда не будет.

- Река поднимается, - вздыхал корчмарь. - Раньше завсегда ведьмы упреждали, обходили дома, подвалы заговаривали, отводили воду от домов. Сейчас как будет?

- Инквизиторы пойдут, граблями черпать, да решетом носить, - зло огрызнулся кто-то в ответ. - Мыши с полей в тепло идут, спасу нет. Телогрея в конюшне висела, так чуть богам душу не отдал! Развернул, а там мышей с два десятка внутри. Греются! Запасы зерна в амбарах смотреть страшно! Убытки одни!

- Убытки, убытки! Только о мошне своей и думаешь! - ударил концом клюки по