Ловушка для полоза - Дина Сдобберг

но и преданностью неизменной. Как и его отец, и дед, и прадед! Оттого и отдан был Нежин и земли окрестные на кормление роду Полесных после смерти княжича Светомира. Места эти для княжества место занимают одно из самых важных. Сразу после земель у Разлома, князь сюда взгляд переводит. А тут беда такая! Разобраться нужно, да поддержать.

- Да показать, что батюшка воеводе верит. Иначе бы матушку сюда не отпустил, - добавила Трислава.

- В оружейной сына заперла, - тяжело вздохнула боярыня, заметно успокоившись. - На втором поверхе, где доспехи заговорëнные ведьмами хранились до отправки на заставы. Там пусто же было, а не окон, ни лишних дверей. И потолок с полом каменные.

Путь до оружейной был недолог. Вот только едва отворили дверь, как наружу вырвалось чудовище. Получеловек, полузмей. Лицо вытянулось мордой, словно у ящера, матовая чешуя в неприятной на вид слизи полностью покрывала кожу. Но страшнее всего был безумный и слепой взгляд. Из щели, что заменила рот, вылез раздвоенный язык, нервно хлещущий по воздуху.

Несколько секунд нужны были боярину Зориславу, чтобы определиться, куда бежать, но и их ему не дали. Огромной тучей налетел на него Иван, скрутил, как котёнка, поднял на руки и вернул в каменную комнату.

- Вот оно горе моё материнское, вот дела ведьмы чёрные! - всхлипнула Милада.

В это время, отчего-то хмурившаяся и переводившая внимательный взгляд с воеводы на Зорислава, княжна Трислава подошла к матери и что-то шепнула той на ухо.

- И то верно, - кивнула княгиня. - Я о том не подумала, устала наверное с дороги. Одежды на Зориславе и нет почти, а негоже девице непросватанной да не сговоренной такое видеть. Иди, дочь, думаю, найдётся кому тебя проводить?

- Глашка, дура косорукая, - вдруг совсем иным голосом крикнула боярыня. - Проводи княжну в опочивальню, что для гостей держим! Да смотри у меня!

Вперёд вышла женщина, уже в годах, и низко поклонилась. Юная княжна ей улыбнулась и спокойно пошла за женщиной. За себя Трислава не боялась. Верный фамильяр украшал её волосы приметной лентой. А вот воевода, боярыня и княгиня прошли вперёд. В углу Иван прижимал Зорислава к соломе, уговаривая лежать смирно.

- Ну ведь не ровен час, пришибу ненароком! - ворчал богатырь. - А ты и так-то похоже хилый был. Недокормленный какой-то! Ни размаха плеч отцовского, ни силы в руках.

Княгиня покачала головой, еле заметно усмехнувшись.

- Боярыня, так это вовсе не приворот, - вроде как удивилась княгиня. - Так бывает, когда связи между парой рвутся. Тебе ли не знать, боярина Гордея перед вашей свадьбой так же крутило, когда он свою пару предал.

- Да что же ты такое говоришь, княгиня? Какая пара? Это ведьма что ли? Что в открытую жила со сговоренным боярином, когда у того уже и невеста в дом была введена? Хороша пара! Потаскуха! - в сердцах выпалила боярыня, заставив княгиню удивлённо вскинуть брови.

- Молчи! - не дал никому и слова сказать воевода. - Не смей Владлену порочить! Слышишь? Предупреждал, что ещё раз попытаешься, так сам высеку на конюшне?

- Предупреждал! Ты же и тени не позволишь на свою ведьму разлюбезную упасть! А я? Я, законная жена? - потекли слëзы из глаз боярыни. - Молчи, Милада. Терпи, Милада. Принимай всё, соблюдай устои, не перечь, уважай... Тебе не пристало... А когда ко мне начнут относиться с уважением? Когда меня почитать начнут? Я, боярыня из знатного рода! Я законная жена и мать твоего единственного сына! И молчать должна? Когда сын гибнет? Для меня ничего дороже Зорислава нет. Я ради его рождения такие муки пережила, где благодарность отцовская?

- Так с отца и спроси, - обернулась к ней княгиня.

- Это ты к чему, Василиса Добрыневна? - окаменел воевода.

- О! Сколько я подобного выслушала! - сжала губы боярыня. - Ведьма же пара моему! Моему! Мужу! Только все языки прикусили, когда артефакт родовой показал, что сын, мною рождённый, рода Полесных.

- Рода-то он Полесных, а вот разве проверяли, кто ему отец? Связь родственную? - улыбалась княгиня. - Оттого-то ты, боярыня, всю жизнь, даже при болезни, ни разу к сыну ни одну ведьму не подпустила. И сейчас... Для снятия приворота, даже самого сильного, есть верное средство, вернуть приворожëнного к истокам, к отцову роду. И сильные ведьмы, такие как Владлена, легко бы его сняли. Но для зелья кровь отца нужна. Вот все удивились бы, когда это зелье на Зорислава не подействовало бы. Не оттого ли ты, боярыня, и так настаивала на казни для девчонки, так торопила, так яростно обвиняла ведьм? Свой грех скрыть хотела или казни боялась, что каждой блудливой жене и её приплоду исстари положена?

- Радивой, - произнёс воевода, словно что-то вспоминая.

- К чему это ты покойного дядьку вспомнил, воевода? - спросила княгиня.

- Да понятно, к чему, - вздохнул Ваня, сидя рядом с тихо шипящим Зориславом. - Считает, кому из родичей спасибо передать, что внезапное отцовство.

- У отца моего и его брата большая разница в годах была, - смотрел в стену и тихо говорил боярин Гордей. - После ухода их родителей, отец мой брата при себе ростил. Отпуская иногда к родителям их матери, моей бабушки, погостить. Пожить, порадовать стариков. Радивой от меня года на три старше всего и был. Весёлый, праздники всегда ждал. На каждую ярмарку, как дитëнок-несмышленыш рвался. С застав возвращался и гулял. А перед последним отъездом... Странный ходил, всё к девкам присматривался. Он и его дружина полегли тогда.

- И случилось что-то странное, - продолжила княгиня. - Вернувшийся с тризны хмельной боярин Гордей вдруг так возжелал плотских утех, что решил желание своё исполнить тут же. И не к паре своей пошёл, что было бы естественно и понятно, а завернул к опочивальне живущей в доме его родителей боярышне Миладе, что была за него сговорена. И хотя на утро, боярин Гордей ничего не помнил, и отрицал даже то, что был пьян...

- Я на тризне Радивоя поднял одну чарку! - как и тогда упёрся воевода.

- Да проснулся в постели Милады. И о возврате девицы родителям уже и речи идти не могло, - продолжила княгиня. - А ещё через три седьмицы боярышня сообщила, что в тягости, и пришлось играть скорую свадьбу. Зорислав ведь раньше времени родился? Вроде как боярыня очень переживала, что муж молодой