Ловушка для полоза - Дина Сдобберг

Остановившись на лестнице в свои покои, он приложил руку к груди. Там прятался свиток, за которым Грегориан охотился уже много лет.

- Можно было бы и догадаться, - усмехнулся он. - За столько-то лет!

- Глава! - соскочил с подоконника прятавшийся в тени арки подросток и склонил голову в приветствии.

- А, Елизар, доброго вечера, - улыбнулся Грегориан оруженосцу сына. - Как я понимаю, сын в моих покоях?

- Да, но он сильно не в духе, - мальчишка был сиротой из разломных земель.

Озорной и непоседливый он мало где мог ужиться. Но орден стал домом и для него. И к удивлению многих, только этот мальчишка со своим неизменным жизнелюбием и улыбкой на лице, оказался способен быть оруженосцем Касиана. Остальные просто сбегали. Сейчас же оруженосец почти плакал, и это заставило Грегориана остановиться.

- Ну, сильно не в духе сын уже лет двадцать, так что все привыкли, - пожал плечами Грегориан. - А тебя что печалит? Или Касиан что-то сказал?

- Нет, магистр как старый дворовый пёс. Ворчит да и только. Но к этому ворчанию все привыкают, и когда пёс замолкает, то чего-то всем не хватает, - сравнения мальчишки всегда удивляли.

- Забавно, - хмыкнул Грегориан. - А что тогда?

- Ведьмы... Они ушли, - поднял полные слëз глаза мальчишка.

- А ты в ведьмах зла не видишь. Не зря же имя назвал не своё, а взял то, что когда-то принадлежало сильной ведьме. Той, в честь кого назвали одну из лучших своих Академий сами ведьмы, - присел на подоконник Грегориан, похлопав рядом, чтобы и Елизар не стоял на ногах.

- Я из этой Академии. Ну, лечился там долго, год жил. И сюда отпустили. Раз судьба зовёт, - опустил голову Елизар. - А я иначе не мог. Магистр не будет добр к ведьмам.

- И ты решил, что ты его, скажем так, уравновесишь? Поэтому и пришёл к нам? За ведьм в будущем заступаться? - улыбался Грегориан. - Как звать-то тебя на самом деле?

- Морок я, из скоморохов. Мы семьёй по княжеству ездили, выступали... Где-то хорошо было, где-то хуже. А на зиму мы всегда спешили к Разлому. Там люди... Щедрее. Не на деньги, там не шибко богато живут. На тепло. - Наверное впервые делился мальчик, даже не удивившись, что глава ордена знает правду о его имени. - И попали под волну. Очень многие погибли тогда. Детей, кому судьба не оставила никого, выводили с поселения ведьмы. Я уже был большой, восемь лет. Я тогда уже дядькой стал. Старшая сестра к концу лета порадовала, дочку родила. Назвали Снежей. И я её на руках нёс. Всё, что осталось от моей большой семьи. Правда большой, у нас три фургона жилых было. А тут опять аспиды. И ведьмы вокруг нас встали. Звездой. Враги нас как будто не видели, чуяли, что рядом, бесились... С нами несколько полозов было и с десяток инквизиторов. Все пораненые, но они сражались. А ведьмы их прикрывали. И вокруг зима, метель воет, мороз такой, что всё вокруг в инее. А нам тепло. Я даже носик у Снежки проверил, тёпленький. Потом только увидел, что ведьмы это делали. Грели своей силой. Потом совсем туго стало. И одна ведьма, её уже шатало, настолько она ослабела, перерезала себе запястья и прижала руки ранами к земле.

- Последний способ, - покачал головой Грегориан, узнавая один из обрядов ведьм. - Выкуп земле за силу остальным.

- Их было трое. Тех ведьм, что погибли, отдав жизнь за тех, кто был там. Мы продержались до помощи только благодаря им. - Хмурился всегда улыбчивый мальчик. - Потом нас уже в Нежин привезли. В Академии Елизары лечили, выхаживали. И инквизиторов тоже. И ведьмочки приходили. Со школы.

- Та, что была приговорена, тебе знакома? - догадался Грегориан.

- Да. Её всегда наставницы ругали, что за резервом не следит, что жилы рвёт во время лечения. Отдаёт силы без оглядки. Помогает, а сама потом пластом лежит, попить не может без помощи. Со мной рядом двое мальчишек-братьев лежали. Они на леднике прятались от аспидов. Помëрзли до жара и лихоманки, кашляли так, что кровати подпрыгивали. Рогнеда их лечила. Хотя и сама не сильно от нас старше была. Малая совсем. - Рассказал Елизар. - А теперь... Теперь говорят, что она ведьма из проклятия, что всё княжество уничтожит.

- Ты о знамении? - тяжело вздохнул Грегориан. - Да, вид солемхейской жницы пугает. И слова пророчества страшны. Но знаешь... Сияна была той, что ещё застала лесные обители ведьм. Места в непроходимых местах, где многие ведьмы находили приют. Место, куда многие стремились. Ведьмы жили так, что очень мало кто доживал до того возраста, когда девочка могла выносить и родить ребёнка. А если и доживал... После того, как ведьмой кормились полозы, высасывая столько сил, сколько удавалось... Сухое дерево не плодоносит. Даже сейчас для ведьм дитя это мечта и сокровенное желание. Те ведьмы, что спасали вас ценой собственной жизни, как бы это не звучало, но уходили счастливыми. Дитя и беременные для многих из них святы. В этом почти неисполнимом желании и кроется главная слабость ведьм.

- Ведьма не стерпит детского плача, придёт, да заберёт, - вспомнил поверье оруженосец магистра.

- Ведьмы в большинстве своём лишены счастья быть матерью, со всеми его бедами и радостями. А в те времена и подавно. Иногда несколько ведьм вели одну беременную. Уводили врагов, то есть нас охотников и инквизиторов. Сражались, использовали всё, до последней капли резерва. Убивали и гибли, но задерживали преследователей, позволяя той, что носила дитя, добраться до обители. Найти такую обитель, что для инквизиторов, что для полозов тех времён было сродни чуду. Но лучше бы воспоминания и свидетельства того, что происходило в те дни навсегда исчезли во тьме веков. - Хмурился Грегориан. - Сияна была не просто старшей в одном из таких мест. Она была берегиней обители. Боюсь представить, чего ей стоило просто продолжить дышать, после того, как её оберегаемые земли, стали добычей полозов. Первые узницы Соленхейма. Ты наверняка уже не единожды читал воспоминания глав ордена тех времён.

- И охотников, - с усилием сглотнул Елизар.

- Да, - кивнул ему Грегориан. - Соленхейм это