Тройная метка. Истинная диких Альф - Екатерина Антонова

По щекам обильным потоком текут горькие слезы. Грудь разрывает от страшной, невыносимой боли. За себя, папу… И за маму.

Но вместе с этой болью ко мне приходит осознание. Самое важное в моей короткой жизни.

Я — дикая. По-настоящему дикая. Не бракованная или испорченная, как внушал мне Краснов.

Я такая же, как мои альфы!

Метка на животе вспыхивает приятным огнем. Словно радуется, что я наконец-то принимаю ее полностью.

— А можно… увидеть его могилу? — стирая слезы с щек, тихо прошу. — Могилу папы?

— Я обязательно свожу тебя туда, внучка, обещаю, — твердо говорит дедушка.

— Спасибо вам. За обед и… за правду, — поднимаюсь из-за стола, собираясь уходить.

Бабушка вскакивает следом, с надеждой заглядывает мне в глаза.

— Ева… Родная… Может, ты вернешься к нам? Хотя бы пока все не улеглось? Здесь тебе будет спокойно.

Смотрю на бабушку и дедушку. Я благодарна им. Но мой мир больше не будет прежним. Я хочу найти себя… Понять, кто я такая. Узнать границы своей силы.

Какая-то темная часть меня поднимает голову. Но я больше ее не боюсь. Это я… И я отомщу за своего отца.

— Нет, бабуль. Теперь я ясно вижу свой путь. Понимаю, почему всю жизнь чувствовала себя лишней. Впервые я осознаю свое место… И оно рядом с ними…

Глава 31. Запах твоей силы

Ева

Быстрым шагом выхожу из дома бабушки и дедушки. Замираю у задней двери. Оборачиваюсь. Поднимаю взгляд и смотрю в окно своей комнаты.

Там осталась маленькая хрупкая Ева. Та, которая не знала, что за отметина на ее животе, что за кровь течет в ее венах. Не знала, кто она такая…

Прошло так мало времени, но все безвозвратно изменилось. Вся моя жизнь была ложью. Краснов ненавидел меня, потому что я была живым напоминанием об измене моей матери.

— Но почему… мама, — тихо произношу, — почему ты не выяснила, кто убил моего отца? Почему не отомстила? Если ты так любила его, отчего не стала бороться? Почему сдалась?

Слабая…

Ветер доносит до меня это слово. Верно. Мама сломалась, не справилась. А моя сестра… Влада — копия отца, все стаи так говорили. И я, непохожая ни на маму, ни на альфу. Теперь мне все понятно.

Самые чудовищные события моей жизни, весь беспредел и несправедливость теперь кажутся пугающе логичными.

Я разворачиваюсь и направляюсь в лес. К ним.

Вечереет.

Воздух становится прохладным. Он тяжелеет от ароматов хвои, влажного мха и цветущих лесных трав.

Топаю по узкой тропинке в сторону дома альф. Больше не чувствую себя испуганной городской девчонкой, вздрагивающей от каждого шороха.

Я словно переродилась.

Лес больше не пугает меня — он зовет.

Словно огромный живой организм, который признал меня своей частью.

Я чую его зов в порывах ветра, в мерном, убаюкивающем шуме листвы над головой.

Внутри сладко потягивается моя волчица. Она довольно скалится, вдыхая лесной воздух, и лениво рокочет.

Мы дома. Это наш настоящий дом.

На подходе я слышу глухие размеренные звуки.

Тук! Тук! Тук!

Демьян рубит дрова. На нем рваные джинсы, низко сидящие на бедрах, и больше ничего.

Я останавливаюсь, чувствуя, как рот наполняется слюной.

Широкая, мощная мужская спина, рельефные плечи и литые мускулы рук перекатываются под загорелой кожей при каждом взмахе тяжелого топора.

По его телу стекают капли пота. Это безумно сексуальное зрелище. Не могу глаз отвести.

Ветер резко меняет направление, и до меня доносится крышесносный, пьянящий аромат самца.

Я шумно втягиваю носом воздух, наслаждаясь. По телу проносится волна искреннего восторга. Ноги сами несут меня к вожаку.

Демьян замечает меня.

Альфа резко перехватывает топор, вонзая лезвие глубоко в колоду, и выпрямляется в полный рост. Я кажусь на его фоне совсем крошечной.

Волк тяжело дышит. Тыльной стороной ладони смахивает пот со лба. Темные глаза смотрят на меня изучающе.

— Вернулась, — его низкий голос сводит с ума. — Ну как искупались с Саввой?

— Нормально… — произношу едва слышно. Замираю в паре шагов от альфы.

— Нормально? — Демьян прищуривается. На его губы ложится хищная ухмылка. — Он ни к чему тебя не принуждал, Ева? Уж больно довольным вернулся. Ходит, скалится, как сытый хищник.

Мгновенно вспыхиваю до корней волос. Перед глазами яркой вспышкой проносится воспоминание о том, как я сама, отбросив стыд, оседлала Савву на пледе, как елозила на его твердом члене, как кричала от первого в жизни оргазма.

— Нет! — испуганно выпаливаю, пряча взгляд. — Савва меня… не обижал. Все было хорошо.

— Верю, — хмыкает Демьян. — Савелий среди нас самый адекватный. С ним ты точно в полной безопасности.

А с тобой?

Но мне безумно стыдно такое спрашивать.

— Я чую запах старейшины. Была у них? — бросает волк.

— Да, — сглатываю вставший в горле ком. — Была у дедушки и бабушки.

— И как? — Демьян пристально смотрит на меня, его взгляд скользит по моему лицу. — Опять плакала?

— Да. Но… я многое поняла, Демьян, — тихо, но твердо произношу. — Они рассказали мне все. О моей маме. О моем настоящем отце. О том, что произошло здесь много лет назад.

Альфа не торопится расспрашивать. В его потемневшем взгляде читается понимание. Он не пытается вскрыть мою душу силой.

— Твои тайны, Ева — это только твои тайны, — спокойно говорит он, скрещивая мощные руки на груди. — Захочешь — поделишься сама. Когда посчитаешь нужным.

— Я хочу поделиться, — поспешно перебиваю, чувствуя благодарность за его чуткость. — Я бы хотела серьезно поговорить с вами тремя. Но… можно утром? Просто сегодня я напросилась с Власом на охоту. А вечером Лада пригласила меня в лес. Они будут праздновать…

— Солнцестояние, — произносит волк.

— Да, — киваю, — я обещала прийти.

Лицо Демьяна темнеет. О нет! Он запретит мне идти?!

— Дикие волки всегда праздновали солнцестояние, — с болью в голосе произносит он. —