Мясная Башня. Том 1 - Павел Белянов

десять и ударил булавой по переднему краю, и Ползун весь дрогнул, и передний край поднялся выше, и оттуда, снизу, из-под края, выехало то, чего Нора не хотела бы видеть больше никогда.

Рот у него был на брюхе, и он был во все брюхо. Восемь метров плоской, ребристой, ходящей волнами воронки, и по краям ее сидели загнутые внутрь пластины.

Тварь пошла на Костю.

А он отступил и ударил еще раз.

И Нора поняла, что он делает. Он его водил. Отступал, бил, отступал, бил, и вел эту тушу по прогалине широкой дугой, уводя от навеса, уводя от ворот, туда, где кончалась расчищенная земля и начинались корни.

Она наложила стрелу и стала бить.

Граненые вошли иначе, чем обычные. Обычная в этих складках вязла, а граненая шла на палец глубже и держалась. Нора всадила три в передний край и увидела, как из проколов пошла темная жижа.

Внизу, у ворот, набежали люди. Нора обернулась и увидела, что на помост поднимаются деревенские, человек десять, и еще стоят внизу и смотрят через щели. Они не кричали. Они смотрели.

— Помогите ему, — сказала Нора.

Никто не двинулся.

— Он один против восьмого уровня. Вас тут тридцать.

— Ворота ночью не открывают, — сказал кто-то сзади. Ласково. Пим. — Милая, мы бы рады, но ворота ночью не открывают, у нас порядок.

Нора повернулась к нему.

— Восьмой год, — сказала она. — Ты восьмой год тут при воротах, и ни разу их ночью не открыл?

— Ни разу, — сказал Пим и улыбнулся. — Потому и восьмой год.

Она отвернулась и стала стрелять дальше, потому что делать больше было нечего.

Костя водил тварь по кругу уже минут пять. Дэн работал по бокам, подскакивая и уходя, и на левой стороне у Ползуна уже висели лохмотья. Пацан бил ножом снизу вверх, вспарывая складки, и Нора видела, что он ни разу не сунулся под брюхо.

(«Кровопуск» применен. Цель истекает.) («Кровопуск» применен. Цель истекает.)

Из порезов на боках пошло сильнее. Ползун стал заметно медленнее.

И вот тут он изменил ход.

Он до этого просто волочился за Костей, а теперь вдруг рванул. Не быстро по-человечески, но быстро для восьми метров веса, и Костя не успел отступить настолько, насколько нужно.

Передний край задрал, и туша наползла на него сверху.

Нора закричала.

Она видела, как Костю накрыло краем, как он упал на спину и как он уперся булавой поперек, в верхнее небо этой воронки, и как воронка на него опустилась.

И остановилась.

Он держал ее булавой. Один. Уперев рукоять в брюхо твари, а конец в землю, и туша давила сверху, и пластины по краям сходились у его ног.

— Дэн! — заорала Нора. — Слева, у него слева дыра!

Пацан влез в порез, который сам же прорезал, обеими руками, по локоть, и начал резать изнутри.

Ползун встал. Весь. Он поднялся передним краем и завыл, и это был первый звук, который он издал за все время, и звук был низкий, идущий через землю, и от него у Норы заложило уши.

Костя выкатился из-под него по грязи.

Нора вложила все, что осталось, в один выстрел, и вошло ей туда, куда она метила, в приподнятый передний край, в мясо между отростков.

Костя лежал на земле, и на него сверху опускалось восемь метров тухлого веса.

Он видел рот. Не пасть, а именно рот, весь низ этой твари, ребристый, ходящий, влажный, и у него в голове мелькнула глупая мысль, что вот это, наверное, и есть Башня, если ее вывернуть.

Булава стояла поперек. Она держала.

(Прочность: Булава инквизитора. 6/10.) (Зелье стойкости: осталось 42 минуты.)

Он услышал, как Дэн орет слева, и как что-то рвется, и потом тварь поднялась и заорала сама, и Костя вывалился из-под нее боком, по грязи, весь в том, что с нее текло.

Он встал на колено и увидел, что Ползун стоит, задрав перед, и что из него в четырех местах течет и не останавливается, и что в мясе торчат четыре граненых стрелы, и что слева у него вырезано так, что видно внутрь.

И понял, что тварь сдохнет. Не сейчас. Но сдохнет.

А еще понял, что если она сдохнет вот тут, в двадцати шагах от навеса, то к утру на этот запах придет весь этаж.

— Дэн! Отходи! Отходи от нее!

Он поднял булаву и ударил в передний край, в приподнятый, доступный, и снова, и снова, и тварь опустилась и поползла за ним, потому что он все еще пах лучше всех в этом лесу.

И Костя повел ее в зелень.

Он вел ее в темноту, спиной вперед, лупя по переднему краю каждый раз, когда она замедлялась, шагов сто, потом двести. Он завел ее в низину, где под ногами хлюпало, и там она встала, потому что в брюхо ей набралась вода.

И там он ее добил.

Ему потребовалось на это не меньше сотни ударов. Он бил в одно место, в приподнятый передний край, где сидели стрелы Норы, и когда булава провалилась внутрь, оттуда пошло горячим.

(Убит: Ползун, ур. 8. Добивающий удар: Костя.) (Костя: опыт +75 %. Дэн: опыт +90 %. Нора: опыт +55 %.) (Дэн: уровень повышен: 6 → 7.) (Открыт Сундук.) (Начислено: 40 искр. Разделено по установленному правилу отряда.) (В общий счет: 27. Личное: Костя 5, Дэн 4, Нора 4.)

Костя стоял по колено в теплой воде, в темноте, один, за двести шагов от людей, и держался за булаву, чтоб не сесть.

Потом он пошел назад, к свету.

Утром порча сошла.

Костя сидел под навесом, и когда серое небо над пологом начало светлеть, строка в углу зрения мигнула и растворилась.

(Порча «Сытный запах» истекла.)

Он посидел еще немного, потому что вставать было тяжело.

Ворота открылись в шесть. Пим вышел первым, с фонарем, хотя фонарь был уже не нужен, и оглядел прогалину, где лежали двадцать одна дохлая мокрица и где грязь была разворочена в широкую дугу.

— Ой, ребятки, — сказал он. — Ой, вы живые.

— Живые, — сказал Костя.

— Заходите, заходите. Бесплатно, как обещал. Я ж слово держу.

Костя прошел в ворота, и Дэн за ним, и первое, что Костя увидел внутри, была Нора, которая спала сидя, привалившись к столбу помоста, с луком на коленях.

Он не стал ее будить.

Второе, что он увидел, был Бьорн, который стоял у ворот и, судя по всему, стоял там всю ночь.

— Курт спит, — сказал Бьорн. — Хмара вычистила спину. Хребет целый.

— Хорошо.

— Костя. — Бьорн смотрел