Суждение о Силах - Бенедикт Джэка

не занимаются. Может, полиции и наплевать на обычную лондонскую уличную преступность, но она очень быстро начнет обращать внимание, если ты натравишь на них адского цербера!»

«Мы могли бы заработать сегодня вечером!» — заявил Павел, повышая голос. «Ты думаешь, у нас есть деньги, чтобы болтаться здесь, пока ты треплешься и треплешься, и...»

«Эй, эй, — прервал его Колин. «Давайте потише».

Павел, Антон и я рефлекторно оглянулись по сторонам. Было уже за полночь, и Хай Роуд Лейтонстоун была почти пуста... но пара человек шла по тротуару на противоположной стороне, и в окнах горел свет. Никто явно не подслушивал, но это было возможно.

Прошло несколько секунд, пока все собирались с мыслями. Антон сказал что-то Павлу.

«Ребята, вы что, забыли, что произошло на Рождество?» — спросил я Павла и Антона. «Когда я сказал вам быть осторожными и что нам нужно уходить? Помните? Вы не послушали, и если бы я не вернулся и не освободил вас, вам обоим бы не поздоровилось. Вы не можете оказать мне хоть немного доверия?»

Это замечание попало в цель. Павел выглядел смущенным; он повернулся к Антону, и они поговорили несколько секунд, затем он снова обратился ко мне. «Доверие не оплачивает счета».

Я не знал, что ответить.

«Слушай», — сказал Павел. «Ты хороший парень. Но... это не работает». Он кивнул в сторону Бриджит. «Возвращайся к своей семье. Хорошо?»

Я уставился на него, но Павел не стал ждать ответа. Они с Антоном повернулись и пошли прочь.

Мы втроем постояли несколько секунд в тишине.

«Мне тоже нужно уходить», — наконец сказала Бриджит, а потом замялась. «Честно говоря, я тоже не уверена, что приду в следующий раз. В смысле, если я просто буду сидеть сложа руки, то не вижу в этом особого смысла».

«Это ты хотела участвовать в рейдах», — сказал я в раздражении. «Ты месяцами выкручивала мне руки!»

«Ну да, но тогда я думала, что это будет захватывающе», — пожаловалась Бриджит. «А не слоняться без дела в ожидании того, чего никогда не случится. Завтра в школу, и если мама заметит, как поздно я пришла, у меня будут большие проблемы с придумыванием оправдания, понимаешь? Я не хочу рисковать, если это не что-то важное».

Мне хотелось сдаться. «Ладно! Я... увидимся. Наверное».

Бриджит ушла. Остались только Колин и я. «Ну, — сказал Колин, — все прошло не очень хорошо».

Я вздохнул. «Я иду домой».

***

Прошло полтора часа.

«...а потом был большой скандал, и все ушли», — закончил я. « Ну, все, кроме Колина. Я пошел домой, а потом пришел сюда».

«Ты уверен, что тебя не сняли на камеру?» — спросил отец. «Или не проследили?»

«Сняли на камеру, за каким занятием?» — спросил я. «Стоянием на крыше? Мы ничего не делали. Вся ночь была полным провалом».

Отец кивнул. «Тебе повезло».

«Это ты называешь везением?»

Я находился с отцом в той же квартире в Барбикане. Как и раньше, жалюзи были опущены; в отличие от прошлого раза, на кофейном столике стояла пара открытых бутылок яблочного сока. В прошлый раз он спросил меня, какие напитки я сейчас предпочитаю, и я упомянул марку, которая мне нравится, но которую обычно не могу себе позволить. Когда я пришел снова, в холодильнике стоял запас этого сока.

Мы договорились об этой встрече заранее. Я надеялся, что приеду с впечатляюще большим экземпляром аурума, который смогу показать отцу и попросить у него совета, где его можно продать. Вместо этого я привез ему совершенно невпечатляющую историю.

«Большинство рейдов заканчиваются провалом», — сказал мне отец. «Сначала выбирают не тот Колодец, где слишком много охраны, и в последнюю минуту что-то идет не так... Не нужно желать сразу многого. По крайней мере, если рейдеры осторожны. А если нет, то они просто кучка идиотов, которые в итоге оказываются мертвы или в тюрьме».

«Поэтому ты считаешь, что мне повезло? Потому что это не было полной катастрофой?»

«Нет, потому что то, что ты делал, было обречено с самого начала», — серьезно сказал мой отец. «Когда ты делаешь такое, лучшее, что может случиться, — это то, что все сразу же развалится. Если бы сегодня все прошло гладко, ты бы ушел довольный собой, думая, что на правильном пути. В долгосрочной перспективе это было бы еще хуже».

Я вздохнул. «Ладно, я облажался. Можем мы перейти к тому, где ты мне объяснишь, почему?»

«Ты облажался, потому что не был достаточно избирателен», — указал отец. «Обычно такие вещи начинают с людьми, которые уже знакомы друг с другом. Учились вместе в школе, служили вместе в армии, являются двоюродными братьями или типа того. Все, что позволяет тебе очень хорошо их знать, чтобы быть уверенным, что начинаешь с правильными людьми. Ты начал с неправильными».

«Что с ними было не так?»

«Они были не того типа», — пояснил мой отец. «Смотри». Он взял листок бумаги и начал рисовать схему. «Когда создается что-то новое, всегда есть определенный тип людей, которые делают всю тяжелую работу. Те, кто придумывают идеи, работают больше всех и наиболее преданны делу. В разных областях их называют по-разному — руководители, основатели, партнеры. Они всегда немного странные, немного одержимые. А еще есть остальные. Те, кто просто хотят получать зарплату, повеселиться и забыть о работе, когда уходят домой. Они не так преданны, не в том же смысле.

Когда ты создаешь что-то новое, что-то большое, тебе нужны только люди первого типа. Ты ищешь фанатиков, а не последователей. Позже, когда фундамент будет заложен и тебе понадобятся дополнительные руки, тогда ты привлечешь последователей. Но с ними всегда все немного транзакционно, понимаешь? Деньги вперед».

«Ты имеешь ввиду, что Павел и Антон из таких людей».

«Я знал много таких, как они, когда работал в охране», — кивнул отец. «Хорошие ребята, на них можно положиться в драке, но ты не просишь их работать бесплатно, понимаешь? Для них это просто работа».

«А Бриджит?»

«То же самое, только вместо денег у нее развлечение. В смысле, она же тебе сказала, что делает это просто для удовольствия. Она не будет работать ночами».

«Так что остается... кто? Только Колин?»

«Когда ты занимаешься чем-то подобным, если не отвергаешь большинство людей, на которых смотришь, то делаешь это неправильно», — пояснил отец. «Самое важное решение — не то, что ты делаешь, а то, кого ты выбираешь, и самое худшее, что можно сделать, — это обременить себя