Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды - Яра Вереск

Я всегда так и делала. А брат — всегда сразу пил. Ему так проще.

Вода под руками нагрелась очень быстро и даже приобрела синеватый оттенок: похоже, источником давно не пользовались, он накопил очень много магии.

Я шепнула: «Здравствуй!».

Это не обязательно, источник — не человек, он не услышит и не поймет. Но мне так приятней.

— Все! — окликнула я ректора. — Я готова…

Оказалось, Дакар уже очистил от мелкого мусора и шишек ровную площадку с два шага размером.

— Иди сюда, — сказал мне. — Встань вот… в серединку. Лучше босиком.

— Хорошо. Мне снять платок?

— А? Нет, не надо. Будет отвлекать.

Хвоя и камушки оказались неожиданно колючими. Я встала, куда велели, и поджала пальцы ног.

Дакар ладонями принес воды из источника, тонкой струйкой налил вокруг меня — получилась кривая такая окружность. Достал тот самый кинжал. Через лоскут, как артефакт чужой магии. Опустил в родник. С моего места ничего особенного видно не было. Верней, было видно, что ничего особенного не происходит. Когда он вернулся, я уже основательно замерзла.

— Дай мне руку, любую. Придется, все-таки, тебя уколоть.

Я хмыкнула и протянула левую руку. Мало ли, вдруг надо будет колдовать. А кровь — это в том числе и соль. Соль забирает и рассеивает магию.

Моя ладонь по сравнению с рукой Дакара мне самой показалась маленькой бледной и слабой. А вот его пальцы были теплыми и чересчур осторожными. Словно ректор боялся мне как-то навредить.

Растер мне замерзшие пальцы, чтобы кровь прилила. Велел терпеть — так велят маленьким детям перед тем, как скормить горькое лекарство или снять повязку с разбитого колена. В детстве я часто разбивалась. И с дерева. И с того самого велосипеда.

А укол я почти не почувствовала: отвлеклась на действия ректора. Вот вроде, ничего не происходит. Просто он растер мне пальцы. Добыть капельку крови.

А у меня почему-то во рту пересохло и жар прилил к щекам. Хорошо, что уже сумерки и вообще, Дакару не до меня. И он не смотрит на мое лицо, и не догадывается, какое он на меня внезапно произвел впечатление.

Я на себя разозлилась и заставила отвести взгляд от черного лезвия, по которому стекала капля моей крови, и взглянуть за плечо Дакара. Сквозь сосновые стволы догорал закат. Удивительно теплый для конца сентября. Ярко-алое солнце, пурпурные облака, шоколадные стволы и изумрудные кроны…

И озеро. Озеро поблескивало отраженным светом.

— Забери себе свое! — резко приказал Дакар кинжалу и тут началась та самая высокая магия, о которой на младших курсах только рассказывают, ибо это опасно.

От камней, от неровной водяной линии вокруг меня взвилось искристое синее пламя, не горячее, но очень яркое. Стало трудно дышать.

От земли вверх по ногам повеяло таким холодом, что я даже вскрикнула — но удержалась на ногах. Дакар за этим сиянием просто-таки исчез, хотя я знала, что он там. И что он в целом контролирует происходящее.

Я попробовала протянуть руку и дотронуться до светового кокона, но куда там! Руки были как чужие и не слушались, более того, я уже не понимала, стою я на земле, или падаю, или может, это кружится искрящееся пламя. Именно в этот момент я как будто отмерла и смогла втянуть немного воздуха, как вдруг по возгласу Дакара все это пламя метнулось ко мне, сжалось, опаляя холодом глаза, и погасло, напоследок вспыхнув еще ярче.

Перед глазами все поплыло, но упасть мне не дали. Ректор, видимо, догадывался, чем все кончится, и караулил. Поймал за плечи, притянул к себе.

Я непослушными руками потянулась к платку, но он шепнул:

— Ящерка, погоди немного. Пойдем вниз. Тебе сейчас здесь нельзя…

Я кивнула. Все равно не смогла бы открепить булавки и размотать хитрые узлы. Кажется, прадедушкин кинжал вытянул из меня не столько магию, сколько физические силы.

Мне даже удалось сделать пару шагов в сторону тропы, когда Дакар вдруг проворчал:

— Ну-ка, погоди. Дай-ка…

И подхватил на руки. Сразу вспомнилось, как он меня так уже нес — в примерно таком же состоянии. После великого падения Вильгельмины. Так давно это было, оказывается.

Я и заснула так, пристроив голову на коленях у ректора. Даже не проснулась, когда он уложил меня на собственную свернутую куртку.

Проснулась оттого, что мне тепло.

Над головой ярчайшие звезды и сосновые ветки. Рядом — костер. У костра — Дакар. Он не спал, подбрасывал хворост. Такое умиротворяющее зрелище.

В следующий раз я проснулась на рассвете. Ректор то ли не ложился, то ли успел проснуться раньше. Костерок все еще горел, но весь берег заливало яркое, просто-таки ослепительное солнце. И вода казалась зеркалом. Чистым и гладким стеклом.

Зеркалом!

Зеркалом…

Я вскочила. Самочувствие было удивительно хорошим, я даже забыла, насколько вымотал меня вчерашний день. Просто цель была прямо рядом. Передо мной, можно сказать. Гладкое зеркало воды не соврет, обязательно все покажет, честно, и как надо.

Я еще на бегу начала отстегивать булавки, а потом и распутывать платок. Я суетилась, булавки, конечно, потеряла, руки дрожали. Как будто можно опоздать. Как будто я уже опоздала, и все вернулось как было, только потому, что я вовремя не сняла этот самый платок.

Сквозь прозрачнейшую воду был виден песок, несколько ракушек — речных мидий, какие-то мальки.

Над всей этой подводной жизнью отражалось глубокое утреннее синее небо и мой силуэт — коротенькие, с толщину пальца, волосы примятым ежиком, уши — хрящиком. Но самое главное я увидела.

— Не красные… — прошептала я.

Солнце совершенно четко высветило волосы. Обычные, темные, просто очень короткие. Проклятие исчезло?

Мне нужно было подтверждение.

Я вернулась к костру, остановилась напротив не выспавшегося и мрачного по этому поводу ректора. Спросила настойчиво:

— Не красные?

Он усмехнулся, покачал головой, и подтвердил:

— Не красные.

Я закружилась на пятке. Я побежала по песку вдоль озера, восторженно выкрикивая одну и ту же фразу: «Не красные! Не красные! Не красные!». Я подхватила горсть песка и бросила в небо: «Не красные!».

Если бы я умела, я прямо сейчас прошлась бы на руках, или сделала колесо: «Не красные!». Я бегала по берегу, я махала руками, я смеялась, как безумная. Не красные!

Потом, запыхавшись я вернулась к костерку, схватила за руки ректора Дакара и вовлекла его в свою безумную радостную пляску: «Не красные!».

Я подпрыгивала, наверное, как обезьяна. И впервые за долгое время отсутствие на моей голове