И звезды блуждали во тьме - Колин Мелой

внезапной славы и сама с удовольствием принимала объятия. Она сияла, а её лицо стало пунцовым. Родители Афины зажали мэра в углу и принялись что-то оживленно ему втолковывать, их глаза горели азартом.

Афина смотрела сквозь забор на стройку. Арчи проследил за её взглядом и увидел отца: тот спустился от вагончика и подошел к кому-то в каске. Арчи узнал в этой фигуре Эмилио. Мужчины переговорили пару минут, после чего Эмилио подошел к фронтальному погрузчику и окликнул водителя. Машина прекратила работу, её зубчатый ковш опустился на песок. Через мгновение весть разнеслась среди рабочих, и они начали собираться вокруг Эмилио. Отец Арчи стоял молча в стороне. Затем он перевел взгляд на забор, и их глаза с Арчи встретились.

Сердце Арчи екнуло, и он резко присел, исчезая из поля зрения Питера. — Ребят, — прошипел он. — Мне пора. Мне нужно уходить. Сейчас же.

Оливер и Афина окружили Арчи и вывели его из толчеи, словно их присутствие могло защитить его от отцовского гнева. Они оставили протестующих, прошли мимо патрульной машины шерифа Хогли и двинулись вверх по гравийной дороге. Только когда они добрались до своих брошенных велосипедов на вершине холма, Арчи почувствовал, что снова может дышать.

— Мне крышка, ребят, — выдохнул он.

— Да ладно, что он сделает, — попытался помочь Оливер, — убьет тебя? — Затем он счел нужным уточнить: — Он тебя не убьет.

— Тебе не стоит идти домой, — сказала Афина. — Пока всё не утрясется.

— А куда мне идти? — спросил Арчи. — Рано или поздно придется расплачиваться.

Мимо начали медленно проезжать машины — люди покидали свои места на обочине. Протестующие расходились, их усилия временно увенчались успехом, и Арчи с друзьями провожали взглядом кавалькаду. Они видели, как мимо проехал мэр на коричневом «Мерседесе».

В этот момент сзади раздался автомобильный гудок. Они обернулись и увидели «Фольксваген» Квестов. Джордан, сидевший за рулем, притормозил и опустил стекло. Он махнул ехавшим сзади, чтобы те обгоняли. — Эй! — крикнул он ребятам. — Что скажете на это, а? Ну, что скажете?

Мама Афины, сидевшая на пассажирском сиденье, перегнулась через консоль и крикнула: — Он имеет в виду протест! — Она улыбалась. Бекки махала им из окна.

— Конечно, я про протест, дорогая, — затараторил Джордан, едва ли не прыгая от радости. — Ну, что я говорил — нам нужны были все! Так рад, что вы пришли. — Он несколько раз победно вскинул кулак. — Это же только начало. Застройщики по всему побережью еще услышат об этом. Мы только разминаемся.

— Вы придете на собрание сегодня? — спросила Синтия.

Афина взглянула на друзей, прежде чем ответить: — Да, мы будем.

— Вы нам там нужны, — сказал Джордан. — Прямо как здесь — нужно настоящее представительство. Все поколения. Помните…

Афина слышала это уже много раз. — Это наше будущее, — закончила она за него.

Джордан, казалось, ничуть не смутился отсутствию энтузиазма в голосе дочери. Синтия добавила: — Именно, милая. Увидимся вечером. — Она похлопала Джордана по плечу. — Поехали, оставим их в покое.

Квесты весело помахали руками, и «Рэббит», попыхивая, укатил прочь, возглавляя вереницу машин, уезжающих от пляжа.

— Может, это и есть победа, — сказала Афина. — Может, это именно то, что мы должны были сделать. Всё прикрыть.

Арчи кивнул. — Может быть.

— Мне пора домой, — сказал Оливер. — Мама думает, что я всё еще при смерти.

— Встретимся у Грэйндж-холла, — предложила Афина. — Вечером. Будем частью… как это называют мои родители? «Критической массы». Тогда мы покончим с этим окончательно.

Они серьезно пожали друг другу руки, скрепляя уговор. Вытащили велосипеды из сорняков у обочины; Оливер и Афина покатили в сторону города. Остался только Арчи, словно оттягивая свое возвращение. Он бросил взгляд на дом Лэнгдонов; и в этот момент что-то привлекло его внимание. Там было движение — он готов был поклясться — в самом верхнем окне дома, в окне башни. Там был человек — кто-то стоял у окна и смотрел наружу. Он прищурился на солнце, пытаясь разглядеть получше. Но окно уже было пусто. Он тряхнул головой; крепко зажмурился и снова открыл глаза.

Пустое окно. Давно покинутый дом.

«Мерещится», — решил он. Оливерова странность всё-таки на него перекинулась.

— Эй, подождите! — крикнул он друзьям и нажал на педали, догоняя их.

***

— Есть кто? — крикнул Арчи, открывая дверь. Ответа не последовало. Он на мгновение обернулся и посмотрел на мамину машину, всё еще припаркованную у обочины перед домом. Он вошел в дом и позвал снова: — Мам?

Снова тишина.

Телевизор был включен; на экране шла заставка «Супер Марио». Марио теперь бежал на автопилоте, пересекая горизонтальный ландшафт, не подчиняясь никому, кроме самого себя. Весело играла музыка.

— Макс? — позвал Арчи. — Аннабель? Оливия? — Не дождавшись отклика, Арчи почувствовал потребность спросить: — Хоть кто-нибудь?

Он прошел на кухню и открыл холодильник. Мать, всегда экономная, сохранила остатки вчерашнего ужина в кафе. Они стояли на верхней полке в двух аккуратно сложенных пенопластовых контейнерах. Арчи вытащил их, поставил на стол и принялся поглощать содержимое без разбора. Звук телевизора всё еще доносился из другой комнаты и раздражал его. Запихнув в рот несколько холодных «тейтер-тотс», Арчи прошел в гостиную и выключил телевизор. Внезапная тишина подействовала на нервы; он перестал жевать и прислушался к дому. Мимо проехала машина. Зазвенела соседская «музыка ветра».

В животе у Арчи завязался узел, который к этому моменту стал ему очень знаком. Всё началось с малого — почти незаметно — несколько дней назад. Теперь казалось, что узел затягивается сам на себе, петля за петлей. Первая петля затянулась, когда он увидел бездомную женщину на мостовой; вторая легла поверх первой, когда он встретил Биргитту в лесу у лагеря. Вчерашняя встреча с отцом — еще один узел поверх первых двух. И теперь эта цепь узлов жила в нем как неумолимое чувство ужаса. Он внезапно остро осознал это чувство, осознал его рождение и рост. Здесь, в тишине своего дома.

Но тут: три резких скрипа раздались в половицах над головой. Он посмотрел вверх.

— Мам? — позвал он.

Ответа не последовало. Он проглотил порцию картофеля, подошел к подножию лестницы и снова выкрикнул её имя. Словно в ответ, он услышал отчетливые звуки движения из комнаты над ним. Он начал подниматься по лестнице.

В это же время Оливер, живший в десяти кварталах отсюда, только что вернулся домой. Снаружи был припаркован фургон электрика; мать стояла у стены дома, разговаривая с мужчиной в комбинезоне. Она помахала сыну, когда тот проходил мимо.

— Эй, — крикнула она. — Ты сегодня рано. Как себя чувствуешь?

— Нормально, — вяло ответил Оливер.