Упрямая Истинная для Ледяного Дракона - Юлианна Винсент

— Я была так опасна? — скривившись уточнила я.

— Наоборот, — покачал головой новообретенный отец. — Ты — живое противоядие для этого прогнившего мира. Ты родилась на стыке, в месте, где Сознание граничит с Бессознательным. И ты впитала в себя силы от обоих миров. Твой внутренний свет — это не метафора. Это чистая, нефильтрованная эмпатия и воля, не искаженная страхом. Ты видишь суть и не боишься ее трогать. Даже когда эта суть — гигантская Тень самого могущественного существа.

— Она разговаривала с ней, — тихо, с каким-то странным уважением, произнес Сайрон. Он стоял, скрестив руки, и смотрел на меня. — Не пыталась изгнать, не замораживала. Просто говорила, как с пациентом.

— Потому что это и есть пациент! — выпалила я. — Это же не монстр! Это всего лишь подавленная часть личности Верховного! Его неосознанная жестокость, его страх, его сомнения! Сама по себе она не опасна.

— Всего лишь, — ехидно фыркнул Сайрон. — Про тебя я тоже сначала думал, что ты “всего лишь студентка”, а ты оказалась “катастрофой межмирового масштаба”.

— Я не просила меня похищать, — тут же огрызнулась я, метнув в дракона злобный взгляд. — И вообще, если бы ты этого не сделал, то Тень продолжала бы мирно спать и все бы были счастливы.

— Не ссорьтесь, дети, — попытался примирить нас Игнариус.

— А к вам, “папа”, — я переключилась на Берна, — тоже есть пара претензий. Нужно было не силу мне блокировать и пропадать, оставляя на произвол судьбы, а оставаться и воспитывать свою столь необычную дочку.

— Я сделал это, чтобы спрятать тебя от опасности. От всевидящего ока Верховного, — Берн говорил отрывисто, его слова падали, как камни. — Он почуял рождение нового, неконтролируемого источника силы, связанного с Тенью. И если бы я остался рядом, он приказал бы уничтожить тебя еще в колыбели. Я выбрал другой путь. Спрятал сам источник, превратив тебя… в обычного человека. Настолько, насколько это было возможно.

— Но теперь она раскрыта, — тихо сказал Сайрон, виновато взглянув на меня. — Он уже знает.

— Дай отгадаю, уже угрожал расправой? — не столько спрашивал, сколько утверждал Берн.

— Попытался, — ответил Сайрон, словно отмахнулся от назойливого комара.

— Что он теперь будет делать? — тихо спросила я.

— Сначала он заставит тебя снова запечатать Тень, — Игнариус встал и стал расхаживать по комнате взад-вперед. — Использует тебя как инструмент для решения своей вековой проблемы. А потом… Потом избавится от тебя. Навсегда. Чтобы ты никогда, не смогла эту печать снять.

— Он не тронет ее, — рывком встав, произнес Сайрон, быстрее, чем я успела испугаться. Его голос прозвучал низко и опасно. — Я не позволю.

— Ты же понимаешь, что он пойдет на что угодно! — перебил Берн, и впервые в его взгляде вспыхнул настоящий гнев. — Ты недооцениваешь его страх, Сайрон. Он боится своей Тени больше смерти. Больше потери власти. Он готов сжечь весь мир, лишь бы никогда больше не встретиться с той частью себя, которую когда-то отринул. И Летиция для него — всего лишь спичка, которую можно зажечь и бросить в приготовленный костер.

Между мужчинами пробежала молчаливая, напряженная искра. Я смотрела то на одного, то на другого, и кусочки пазла начинали складываться в ужасающую картину.

— А если не прятаться? — тихо спросила я. Оба мужчины повернулись ко мне. — Если не запечатывать Тень снова… а легализовать ее?

— Что? — хором спросили оба мужчины. Взгляд у них был такой, будто они только что услышали, как кот прочитал лекцию по квантовой физике.

— Ну смотрите, — я начала расхаживать по комнате, жестикулируя. — У нас есть нелегальная, подавленная часть Верховного. Она опасна, потому что неконтролируема и сеет отчаяние. Мы не можем ее уничтожить — это часть его самого, это будет иметь последствия для всего мира. Но что, если… — я остановилась и посмотрела на них, — что, если мы не будем скрывать, что она здесь? Что если мы интегрируем ее?

— И что ты предлагаешь? — в голосе Сайрона зазвучал привычный сарказм, но теперь он был направлен не на меня, а на всю абсурдность ситуации. — Устроить им сеанс групповой терапии? Пригласить Верховного, посадить их напротив друг друга и сказать:

“Давайте, поговорите по душам, вы же одна личность, в конце концов!”

— Нет, — покачал головой Берн, и его лицо стало жестким. — Верховный не примет эту часть себя. Он слишком долго строил свой образ мудрого, непогрешимого правителя. Признать Тень — значит разрушить все, на чем держится его власть. Он предпочтет уничтожить свидетельство. И всех, кто знает правду.

Сайрон прикрыл глаза, словно от боли.

— Да, поймите же вы! — чуть громче, чем планировала, воскликнула я. — Она, как и любая подавленная часть психики, за столетия обрела свою собственную жизнь и стала абсолютно автономной. А у нас вообще-то Академия Бессознательного!

— Саншайн, ты сейчас предлагаешь превратить самое опасное существо в моих владениях в… штатного психотерапевта?

— Почему нет? — загорелась я. — Кто лучше нее сможет преподавать “Основы работы с подавленной агрессией” или “Цинизм как защитный механизм психики”? Она же — ходячий… ладно, ползучий учебник! Мы легализуем ее как часть учебного процесса. Сделаем ее присутствие официальным. Под контролем, естественно. Твоим и… — я посмотрела на отца, — возможно, вашим. Если Верховный придет — мы скажем, что это не “его позор”, а “ценный педагогический материал, добытый в ходе исследований”. Мы превратим проблему в актив!

Берн смотрел на меня долго и пристально. Потом медленно, очень медленно, на его лице появилась улыбка. Не насмешливая, а какая-то… гордая.

— Дерзко, — произнес он. — Безумно. И чертовски логично. Но для этого, дочка, ее сначала нужно действительно вывести на свет. А уговорить ее на это — задачка со звездочкой.

— Это ты по адресу, Берн, — игриво взглянув на меня, сказал Сайрон. — Кроме наследственного дара, твоей дочери досталась и твоя любовь к трудностям.

Я укоризненно посмотрела в ответ, а Игнариус подошел ближе и приобняв нас обоих за плечи, сказал:

— В таком случае, дети мои, хватит прятаться в углах и шептаться о секретах, — его голос зазвучал властно и четко, как удар колокола. — Пора перестать быть разменными