Упрямая Истинная для Ледяного Дракона - Юлианна Винсент

руки и положила их ему на грудь, ладонями прямо на сердце. Через тонкую ткань рубашки я почувствовала твердые мышцы, учащенный стук и… тепло. Глубокое, пульсирующее тепло.

— Что… — хотела спросить я, но осеклась.

Прямо под моими ладонями сквозь ткань пробился мягкий свет. Сначала слабый, потом ярче. Золотисто-синее сияние пульсировало в такт нашему дыханию. Это было так завораживающе, что я не могла оторвать глаз.

— Это… — тяжело вздохнув, прошептал он, глядя на свет, а потом на меня. — Это реакция.

— На что? — едва выдохнула я.

— На тебя, — низким и хриплым голосом, признался Сайрон. — На этот момент. На то, что я чувствую. Она светится, потому что лед внутри действительно тает.

Мы смотрели друг на друга, завороженные. Свет между нами пульсировал, связывая нас невидимой нитью.

— Сайрон… — я не знала, что сказать. Все слова казались пустыми.

— Тс-с-с, — мягко прервал он меня и наклонился.

Его поцелуй был не таким, как в тот раз в кабинете. Не было в нем ярости или отчаяния.

Это был медленный, исследующий, бесконечно нежный поцелуй. Поцелуй-вопрос и поцелуй-ответ одновременно.

В нем было обещание и признание, страх и надежда. Я отвечала ему, забыв обо всем, теряя пальцы в его волосах, чувствуя, как свет на его груди под моими ладонями разгорается ярче, согревая нас обоих.

Когда мы, наконец, прервались, чтобы перевести дыхание, Сайрон не отпустил меня, а просто прижал лоб к моему.

— Прости, — прошептал он и его дыхание горячим ветерком коснулось моих губ. — Совсем без магии не получилось.

Глава 25. Внутренние сомнения и привет из прошлого

Глава 25. Внутренние сомнения и привет из прошлого

Летти

Возвращение в свою комнату после… всего этого, было похоже на попытку втиснуть ослепительную, громкую симфонию обратно в крошечную, запыленную шкатулку.

Дверь закрылась за мной с тихим щелчком, отсекая теплоту купола, запах ночного воздуха и ощущение его рук на моей талии. Осталась только ледяная тишина каменных стен и хаос в голове, грохочущий громче Громобоя в узкой каморке.

Я прислонилась к двери, чувствуя, как по щекам медленно скатываются две предательски горячие слезинки. От усталости, конечно. Или от переизбытка впечатлений.

Но точно не от того глупого, щемящего чувства, которое разлилось по груди, когда он прижал свой лоб к моему и прошептал это “прости”.

“Отличная работа, Саншайн, — мысленно процедила я, сдирая с себя сапоги и швыряя их в угол. — Позволила ледяному дракону накормить себя, напоить, станцевать с собой на краю света и даже… осветить изнутри. Настоящий прорыв в межвидовых коммуникациях. Можно писать практическое пособие: “Как приручить Повелителя Бессознательного за три недели с помощью печенек и медленного танца”. Бестселлер обеспечен”.

Я плюхнулась на кровать, все еще чувствуя под пальцами призрачное тепло его кожи и пульсирующий свет татуировки. Мой мозг, верный рационализатор, уже выстраивал логические цепочки произошедшего.

Вариант первый: тонкая манипуляция. Создать иллюзию близости, чтобы я, сломленная романтикой, добровольно согласилась на что-нибудь ужасное вроде “пойди-ка, душенька, усыпи обратно Тень, раз уж ты ее разбудила”.

Вариант второй: спонтанный эмоциональный выброс у существа, которое сто лет не испытывало ничего, кроме скуки и раздражения. Что-то вроде чихания после столетнего запора. Эффектно, но не значит ничего.

Вариант третий, тот самый, от которого перехватывало дыхание и хотелось смеяться сквозь слезы, и который я усердно гнала от себя.

Потому что он был невозможен, невероятен, смешон. Сайрон Мортигор не мог… испытывать ко мне что-то настоящее.

Это было бы так же абсурдно, как если бы моя деревенская кабацкая кружка вдруг возжелала стать хрустальным бокалом для игристого вина из Сверхсознания.

Я уткнулась лицом в подушку, которая внезапно показалась невыносимо жесткой и холодной. Где тот уютный диван на его кухне? Где то одеяло? Глупость.

Я вцепилась в простыню, пытаясь заглушить странную дрожь внутри — не от холода, а от чего-то другого. От страха, что этот вечер был обманом. И от еще более страшной надежды, что он был правдой.

Сон не шел. Я ворочалась, и каждый раз, когда закрывала глаза, передо мной всплывало его лицо в мягком свете татуировки — без маски, без сарказма, уязвимое и прекрасное.

“Прости, совсем без магии не получилось”, — эхом звучали его слова, значение которых я не понимала до конца.

“Остановись, дура, — сурово приказала я себе. — Ты здесь не для того, чтобы влюбляться в мифологических рептилий с кризисом среднего возраста. Ты здесь, чтобы выжить, получить диплом и сбежать подальше от всего этого безумия. А этот… этот инцидент с ужином — просто тактическая пауза. Перегруппировка сил. Не более того”.

Но, божечки, как хотелось остаться в этой паузе навсегда!

Под утро я все же провалилась в тяжелый, беспокойный сон, где мы снова танцевали, но купол трескался и из трещин лезли черные тени, а свет на груди Сайрона гас, оставляя только ледяную пустоту.

Меня разбудил настойчивый стук в дверь — не панический, как у Искрика, а ровный и деловой. Сердце дико заколотилось: он.

Я отчаянно потерла лицо, попыталась пригладить волосы (бесполезно) и, натянув поверх пижамы халат, открыла.

На пороге стояла одна из призрачных горничных — полупрозрачное создание в чепце, с лицом, выражающим вечную, кроткую печаль. Она молча протянула мне небольшой сверток из темного шелка и удалилась, бесшумно скользя по камню.

Развернув ткань, я обнаружила внутри свой магический коммуникационный камень — плоский, теплый на ощупь обсидиановый диск, который я оставила в общежитии Академии Сознания. На его поверхности мерцала надпись:

“Ты жива? Отзовись! Марни.

P.S. Ходят слухи, будто тебя съел ледяной дракон, но я верю, что ты хотя бы отравила его предварительно”.

Я фыркнула и напряжение внутри ослабло. Села на кровать, прижала камень ко лбу, вкладывая в него мысль и образ.

“Жива. Не съели. Но отравить попробую в следующий раз. Как там, в мире солнечного света и адекватных начальников?”

Ответ пришел почти мгновенно, окрашенный характерной марниевской манерой:

“Скучно до зевоты! Все только и говорят о распределении. Твоя история с внезапным перенаправлением в Бессознательное уже обросла легендами. Говорят, Мортигор унес тебя в свою ледяную пещеру в качестве невесты. Правда? Если да, опиши в деталях. Он действительно такой… леденяще прекрасный?”

Я закатила глаза, чувствуя, как жар поднимается к щекам.

“Не невеста. Заложник-практикант с миссией по благоустройству. И да, леденяще. И да, прекрасный. И нет, никаких деталей. Работаю. Скучно. Все в плесени и унынии.