Упрямая Истинная для Ледяного Дракона - Юлианна Винсент

отец, — начал он без предисловий и слова его повисли в воздухе, густые и весомые, как дым от камина, — не был ни пьяницей, ни мелким жуликом, к большому, надо полагать, разочарованию твоей матери. Его звали Игнариус Берн.

Я замерла с печенькой на полпути ко рту. Имя ничего мне не говорило, но звучало оно… внушительно. Слишком внушительно для кого-либо, имеющего отношение к моей скромной персоне.

— Двадцать лет назад, — продолжил Сайрон, его голос приобрел отстраненный, лекторский тон, — это имя произносили с придыханием или со страхом, в зависимости от обстоятельств. Игнариус Берн был одним из сильнейших магов за последнее тысячелетие, специалистом по темным материям и, если упрощать до невозможности, неофициальным Повелителем Теней. Не в смысле злодея из сказки, а в смысле… эксперта. Он понимал их природу, мог общаться, контролировать, а при необходимости — изолировать. Именно он два десятилетия назад помог Верховному изолировать и усыпить его собственную Тень, ту самую, с которой ты так душевно побеседовала.

Я перестала жевать. Печенье внезапно показалось безвкусным.

— После этого, — Сайрон сделал паузу, его взгляд стал острым, аналитическим, — Игнариус Берн исчез, не оставив никаких следов. Больше его никто не видел. Ходили разные слухи. Кто-то говорил, что он пал жертвой собственных экспериментов. Кто-то, что Верховный, опасаясь его силы, устранил конкурента. Единицы из самых приближенных к нему говорили, что он просто устал от всего этого цирка и сбежал в какое-нибудь измерение, где нет драконов, магии и идиотской политики. Как бы то ни было, он оставил после себя лишь несколько трудов в запретном архиве… и тебя.

Во мне что-то оборвалось.

— Меня? — прошептала я.

— Тебя, — подтвердил он кивком. — Перед исчезновением он нашел твою мать и наложил на тебя, еще младенца, мощнейшую печать. Она должна была скрыть и подавить твой наследственный дар. Потому что сила Повелителя Теней, Летти, передается по крови. Ты — не просто его дочь. Ты — потенциально новая Повелительница Теней. А твой дар, десятилетиями сдерживаемый этой печатью, оказался в зоне досягаемости самой сильной, самой древней Тени во всех трех мирах. Ты, сама того не ведая, стала для нее маяком, катализатором, ключом. И разбудила ее.

Я закатила глаза с таким чувством глубокой, бесконечной усталости от вселенской несправедливости, что даже Сайрон, кажется, едва сдержал усмешку.

— Боги, — простонала я, опуская голову на стол. Дерево было прохладным и гладким. — Как все сложно! И как все… по-идиотски не вовремя! А нельзя это как-то отменить? Сдать обратно? Я не хочу быть Повелительницей Теней, честное слово. У меня и так дел, как у дурня пряников: диплом получить, работу найти, от родителей скрыться… А теперь еще и тенями командовать? Нет уж, спасибо.

— От нас тут мало что зависит, — произнес он и в его голосе впервые за вечер прозвучала не саркастичная, а какая-то странная, почти философская грусть. — Мы не выбираем, кем рождаться, Саншайн. Ты можешь сколько угодно не хотеть этого дара, но он — часть тебя. Как твое упрямство. Как этот дурацкий оптимизм. Как твоя способность находить общий язык даже с тем, кто мечтает всех сжечь или вогнать в экзистенциальный кризис.

Я подняла голову и посмотрела на него. В свете камина его лицо казалось менее резким, а в глубине ледяных глаз таилось что-то похожее на понимание.

— Что же мне теперь делать? — спросила я, уже без иронии, почти по-детски.

Он откинулся на спинку стула, его пальцы медленно выстукивали ритм по краю стола.

— Есть вариант, — сказал он, внимательно вглядываясь в мое лицо. — Если мы найдем твоего отца. Если он, конечно, еще жив. И если он официально признает отцовство и, соответственно, твой статус наследницы… то тебе больше никогда не придется возвращаться в свою деревню. Собственно, как и работать, если не захочешь. Потому что Игнариус Берн очень, очень богат.

Я вздохнула, поднимая кружку с чаем. Теплый пар приятно щекотал лицо. И это было единственно, что было приятным в этой ситуации.

— Ключевое слово здесь, господин Мортигор, — произнесла я, глядя на него поверх края кружки, — “если”. Если мы найдем, если он жив, если признает. Это слишком много “если” для человека, который только что узнал, что является живым ключом к подрыву верховной власти.

Глава 23. Лучший способ отвлечься от насущных проблем — это работать

Глава 23. Лучший способ отвлечься от насущных проблем — это работать

Летти

Последующие несколько дней прошли в странном, вымученном подобии нормальности, если, конечно, можно считать нормальным осознание того, что ты являешься ходячим ключом к древнему злу и скрытой наследницей титула, от которого у любого здравомыслящего человека побегут мурашки.

Работа, однако, как известно, лучший антидепрессант, даже если твоя работа заключается в терапии целой академии магических невротиков, и я с фанатичным упорством погрузилась в организацию очередной групповой сессии.

Собрав наш пестрый педсостав в том же главном зале, я с некоторым удивлением отметила, что атмосфера в нем изменилась куда радикальнее, чем мне казалось.

Они уже не стояли разрозненными, подозрительными кучками, а сбились в нечто, отдаленно напоминающее единую группу, пусть и с выражением легкой скуки на лицах.

Громобой, вместо того чтобы греметь молотом от нетерпения, лишь переминался с ноги на ногу, лорд Перфектус осматривал свой идеальный костюм с чуть меньшим высокомерием, а Аларик, к моему изумлению, даже не пытался раствориться в ближайшей тени, а стоял рядом с Фобиусом, который, в свою очередь, лишь изредка нервно поглядывал на безобидный вазон в углу.

Сессия была посвящена, как я с пафосом объявила, “выявлению и консолидации скрытых синергетических ресурсов коллектива”, что на простом языке означало “давайте попробуем понять, кто что умеет и как мы можем этим друг другу помочь, не доводя друг друга до белого каления”.

И, о чудо, процесс пошел, хоть и со скрипом, достойным старых половиц в этом ледяном замке.

Леди Эхо, вместо того чтобы тут же погрузить всех в чужую травму, осторожно предложила использовать свой дар для… моделирования потенциально стрессовых ситуаций для студентов, дабы те могли “безопасно потренироваться в их преодолении”.

Моргана, к всеобщему удивлению, не потребовала немедленного внимания, а заявила, что могла бы вести факультатив по “распознаванию манипулятивных техник через призму театрального искусства”, чем вызвала одобрительный кивок даже у Нихилистрона, пробормотавшего что-то вроде “все равно все манипуляции тщетны, но изучать их структуру занятно”.

Самым же