Упрямая Истинная для Ледяного Дракона - Юлианна Винсент

Анекса не ответила. Она просто смотрела на него, и в ее обычно пустых глазах стояли слезы. Она кивнула, один раз, с огромным усилием.

— Спасибо тебе, Анекса, — продолжил Сайрон, и в его голосе прозвучала нежность, которую я никогда раньше не слышала. — За твою тишину, в которой иногда слышно больше, чем в самых громких речах. И за то, что ты нашла в себе силы быть здесь, с нами.

Так он прошелся взглядом по всем.

— Кловен, тебя сослали за то, что в форме оборотня ты заслонил собой ребенка от “карательного” отряда, посланного Верховным для усмирения деревни. Твоя верность оказалась не к месту.

Оборотень низко рыкнул, но в его глазах не было злости, лишь горечь и… признание.

— Благодарю тебя за твою верность, — дракон чуть наклонил голову в легком поклоне. — За то, что ты остался верен не приказам, а тому, что было правильно. И за то, что ты, боясь темноты, стал защитником для тех, кто боится ее еще больше.

Он перевел взгляд дальше.

— Мадам Иксион… твой холодный огонь — это не слабость. Это твой протест. Ты отказалась жечь по его приказу, и он выжег из тебя саму волю к пламени.

Драконша с потускневшей чешуей тихо всхлипнула, прикрыв лицо ладонями.

— Я благодарен тебе, Иксион, за твой холодный огонь. Он напоминает нам, что иногда самый сильный протест — это отказ подчиняться. И что даже потухшее пламя может согревать своей памятью.

Слегка улыбнувшись, Сайрон продолжил.

— Трепетус. Твоя магия давала сбой не от взглядов. А от лжи, которую тебе приходилось обслуживать на официальных церемониях.

Маг вздрогнул и кажется немного смутился.

— Спасибо тебе, Трепетус, за твою честность. За то, что твоя магия отказывалась служить лжи. И за то, что теперь ты учишь других находить силу в своей уязвимости.

Чуть поведя плечом, чтобы привлечь к себе внимание рядом сидящего, Сайрон сказал:

— Лорд Перфектус…— Сайрон внимательно посмотрел на дракона. — Твой комплекс бога был удобен, пока ты восхищался системой. Но как только ты начал требовать от нее того же совершенства, что и от себя — ты стал угрозой.

Перфектус сидел, выпрямив спину, но его гордая маска дала трещину. Он кивнул, сухо сглотнув.

— Благодарю тебя, Таллор, за твое высокомерие. Оно заставляло нас стремиться к лучшему. И за то, что ты научился направлять его не на унижение других, а на создание истинной красоты и порядка.

— Не знал, что ты знаешь мое настоящее имя, — с уважением кивнув в ответ, сказал Перфектус. — Польщен.

— Моргана… — тепло взглянув на ведьму, сказал ректор. — Твои “болезни” были единственным способом привлечь внимание к реальной боли, которую ты видела вокруг, но на которую все закрывали глаза.

Ведьма ахнула и прижала к себе котов, ее губы задрожали.

— Спасибо тебе, Моргана. За твое внимание к боли — и своей, и чужой. За то, что ты превратила свою жажду внимания в умение слушать. И за то, что ты показываешь, как можно превратить страдание в искусство.

Все сидели затаив дыхание.

— Громобой. Твой гнев был слишком честным и слишком громким для тихих приемных, где творились подлости.

— ТАК И ЕСТЬ! — рявкнул гном.

— И я благодарен тебе за это, Гром, — сказал Сайрон, и в его голосе прозвучала легкая усмешка. — За то, что ты не научился молчать, когда видел несправедливость. И за то, что теперь ты направляешь свою ярость не на разрушение, а на создание — пусть даже через контролируемое разрушение старого хлама.

Эльфийка ахнула, поняв, что она будет следующей, когда дракон посмотрел на нее.

— Лаймариэль… “синдром отложенной жизни” — это не лень. Это надежда, что когда-нибудь наступит время, когда можно будет жить, не притворяясь.

Девушка расплакалась, тихо и бесшумно.

— Благодарю тебя, Лайма, за твое терпение. За то, что ты ждала этого момента — момента, когда можно наконец начать жить по-настоящему. И за то, что ты учишь других, что никогда не поздно начать.

Похлопав по плечу, сидящего рядом мужчину, Сайрон продолжил:

— Аларик, твоя вина — это реакция здоровой совести на мир, где ее почти не осталось.

Вампир открыто улыбнулся, посмотрев Сайрону в глаза.

— Спасибо тебе, Аларик, за твою совесть. За то, что ты не позволил ей полностью умереть, даже когда весь мир говорил тебе, что она — слабость. И за то, что теперь ты помогаешь другим находить свет даже в самой глубокой тьме.

— Моя благодарность взаимна, господин Мортигор, — опустив голову в поклоне, ответил вампир.

— Кассиус, Веста, Нихилистрон… ваше “нет”, обесценивание и ваш нигилизм — это не пороки. Это искалеченные защитные механизмы тех, кто слишком хорошо разглядел тщетность системы и был ею раздавлен.

Трое “негативистов” молча переглянулись, и впервые в их глазах не было привычного скепсиса, а было что-то похожее на изумление и… признательность.

— Я благодарен вам всем троим, — продолжил Сайрон. — Кассиус — за твое “нет”, которое заставляло нас искать лучшие решения. Веста — за твое обесценивание, которое на самом деле было высочайшей планкой качества. Нихилистрон — за твой нигилизм, который в итоге привел тебя к простой мудрости: даже если все бессмысленно, печенье с шоколадом все равно стоит испечь.

Он говорил про леди Эхо, благодаря ее за то, что ее эхо стало не проклятием, а мостом между прошлым и настоящим. Про мистера Фантома, ищущего игрушку — благодарил его за то, что его поиск напоминал всем о важности простых детских радостей.

Серафину Плаксу — за то, что ее слезы омывали старые раны, давая им начать заживать. Про Брута с его травмой брошенности — благодарил за его преданность, которая, будучи направленной в нужное русло, стала опорой для многих.

Про мисс Тик-Так, чьи остановившиеся часы стали точным метрономом для тех, кто потерял чувство времени в хаосе страданий.

Каждому уделил несколько слов, в которых было понимание, признание и благодарность.

Глубокая, искренняя благодарность хранителя этой тюрьмы к тем, кого он когда-то считал своими узниками, а теперь видел своими спасителями.

Наконец, его взгляд упал на Искрика. Дракончик сидел, затаив дыхание, выпучив на Сайрона огромные глаза.

— Искрик… — голос Сайрона дрогнул, впервые за весь вечер. — Мой маленький и верный друг. Я нашел тебя на