Курс 1. Декабрь - Гарри Фокс

Мария взяла меня за руку и повела к кровати. Легла на бок, спиной ко мне, чуть согнув ноги. Идеальная поза. Я пристроился сзади, чувствуя жар её тела.

Сначала подготовка. Я смочил пальцы слюной и аккуратно провёл по её киске, размазывая влагу, готовя её к проникновению. Мария тем временем облизала ладонь и, заведя руку назад, взялась за мой член. Несколько движений — влажных, скользких, дразнящих — и я был готов взорваться прямо сейчас. Но сдержался.

Я направил член к её входу. Медленно, очень медленно начал входить. Головка раздвинула складочки, погружаясь в тёплое, тесное нутро. Мария выдохнула, подаваясь назад, навстречу.

— Ох…

Я вошёл глубже. Ещё глубже. До упора. Замер на секунду, чувствуя, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг меня, пульсируют. Потом начал двигаться.

Медленно. Плавно. Входил почти до конца и снова погружался, чувствуя каждый миллиметр. Мария стонала — тихо, приглушённо, боясь, что Лана услышит. Но эти тихие стоны заводили ещё сильнее.

Я ускорился. Ритм стал глубже, жёстче. Моя рука легла ей на бедро, фиксируя, помогая двигаться навстречу. Вторая — снова нырнула к её киске, лаская клитор в такт движениям.

— Рооб… — простонала она, вжимаясь лицом в подушку. — Да… ещё…

Но я чувствовал, что меня накрывает. Быстро. Слишком быстро. Утро, её тело, эти звуки — всё сложилось в одну взрывную волну.

Я вытащил член в последний момент. Несколько толчков в воздухе — и горячие струи ударили на одеяло, задев её ногу. Тёплая сперма растеклась по ткани и по коже.

Мария повернулась, глядя на меня с лёгкой усмешкой.

— Легче? — спросила она, и в её глазах плясали озорные искорки.

— Угу, — выдохнул я, наклоняясь к ней.

Я чмокнул её в ушко, а потом легонько прикусил мочку. Мария вздрогнула, засмеялась и прижалась ко мне.

— Лана сейчас выйдет, — прошептала она. — А тут… такой беспорядок.

— Успеем, — ответил я, обнимая её.

Из ванной всё ещё доносился шум воды. А у нас было ещё пара минут.

Дверь ванной распахнулась, выпуская облако тёплого пара. Лана вышла, полностью голая, с мокрыми белоснежными волосами, рассыпанными по плечам. Капли воды блестели на её коже, стекали по груди, по животу, по бёдрам. Она остановилась, окинув взглядом комнату.

Картина маслом: Мария сидела за столом, одетая в трусики с розовым Сквиртоником и белый лифчик, и с невозмутимым видом ковырялась в йогурте. Я сидел рядом в одних трусах, расслабленно откинувшись на стуле. А одеяло с кровати валялось на полу, живописно переплетаясь с моей уличной одеждой — штанами, футболкой, кроссовками.

— Трахались? — с ходу спросила Лана. В её голосе не было злости, только лёгкая насмешка и констатация факта.

Мария густо покраснела, уткнулась в баночку с йогуртом и принялась усиленно жевать, делая вид, что ничего не слышит. А я… я просто рассматривал фигуру Ланы. Это было невозможно игнорировать. Идеальные пропорции, молочная кожа, капли воды, дрожащие на сосках. Она была прекрасна.

Лана подошла к столу, грациозно уселась на свободный стул, скрестив ноги. Мокрая, голая, абсолютно спокойная.

Я встал, подошёл к ней, наклонился и поцеловал в губы. Она ответила коротко, но тепло.

— Иди мой дружка, — сказала она, чуть отстраняясь. — А то спермой воняет.

Я усмехнулся, но прежде чем уйти, позволил себе маленькую вольность — чуть пожмакал её грудь. Лана только фыркнула, но когда я начал отходить, звонко шлёпнула меня по заднице.

— Ай! — дёрнулся я, но улыбка расползлась до ушей.

— Быстро в душ! — скомандовала она, но глаза её смеялись.

Я зашёл в ванную, включил воду и забрался под тёплые струи, чувствуя, как смывается не только сперма, но и усталость. Из комнаты доносились приглушённые голоса — Лана что-то говорила Марии, та тихо оправдывалась, и обе хихикали.

Хорошее утро. Очень хорошее.

Я вышел из душа, чувствуя себя обновлённым и чертовски довольным. Голый, с капельками воды, стекающими по груди, с полотенцем, небрежно перекинутым через плечо. Божественная простота бытия.

Мои девочки уже почти закончили завтракать. Лана успела надеть нижнее бельё — кружевной чёрный комплект, который подчёркивал каждую линию её тела. Мария всё ещё сидела в своём розовом Сквиртониковом великолепии, доедая йогурт.

Я плюхнулся за стол, совершенно не стесняясь своей наготы.

— Трусы хоть надень, — сказала Лана, подцепив кусочек круассана.

— Сама только что голая была, — ухмыльнулся я, потянувшись за тостом.

— Но сейчас же нет, — парировала она, но в глазах плясали чертики.

Я вздохнул, демонстративно встал, подошёл к чемодану, порылся там и достал свежие трусы. Развернулся к Лане, показал их ей, как трофей. Она важно кивнула. Я натянул трусы. Она снова кивнула, изображая строгую надзирательницу.

Я вернулся за стол.

— Хороший мальчик, — промурлыкала Лана, откусывая круассан.

— Плохая девочка, — ответил я, глядя ей прямо в глаза.

Она показала мне язык. Коротко, игриво, по-детски. Мария хихикнула и положила свою тёплую ладошку на мою руку.

— Ты можешь сидеть за столом голеньким, — сказала Мария тихо, но твёрдо. — Мне нравится.

— Подлиза, — закатила глаза Лана.

— Это любовь, — важно изрёк я и поднёс руку Марии к губам, чмокнув её нежно, прямо в пальчики.

Мария смутилась — яркий румянец залил её щёки, и она посмотрела на меня из-под ресниц таким кокетливым взглядом, что у меня внутри всё перевернулось.

— Вы ещё тут потрахайтесь, — фыркнула Лана, но тут же добавила: — Ах, да. Вы уже.

— Не завидуй, — парировала Мария, и в её голосе проскользнули нотки настоящего торжества.

Лана закатила глаза — профессионально, с полной отдачей. А я… я сидел и старался сдержать смех. Получалось плохо. Уголки губ предательски ползли вверх, и внутри разливалось такое тёплое, уютное счастье, что хоть ложкой ешь.

Две мои девочки. Две совершенно разные, но обе — мои. И этот утренний трёп, эти подколки, этот дурацкий Сквиртоник на трусах Марии — всё это было настоящим. Живым. Идеальным.

Выходные. Часть 2

Я спустился в холл отеля, и сразу оценил масштаб сборов. Девушки — Мария и Лана — стояли у входа, оживлённо жестикулируя и тыча пальцами в путеводитель, который Таня где-то раздобыла.

Зигги и Таня держались чуть поодаль — Зигги что-то тихо объяснял ей А Громир оккупировал кожаный диван в углу холла и с максимально серьёзным видом потягивал