Джинн в моей квартире - Александра Европейцева

Мы вернулись в гостиную. Света уже расставляла на столе принесённые отцом вкусности, Максим открывал вино, а Камиль сидел в своём любимом кресле с таким видом, будто он здесь хозяин, а все остальные — гости, которым оказана великая честь.

Я поймала его взгляд. Он едва заметно кивнул, мол, «не волнуйся, легенда принята, играем дальше».

Посиделки покатились дальше своим чередом. Света разливала чай, Максим рассказывал отцу какую-то байку про то, как они ловили самогонщика в соседнем районе, а тот оказался безобидным дедом, который гнал только для себя и для «поддержания традиций». Отец, сам любитель иногда пропустить стопку-другую за ужином, слушал с одобрительным хмыканьем.

Камиль сидел в кресле с таким видом, будто его самого вот-вот начнут допрашивать. Я то и дело ловила на себе его ироничные взгляды, но он держался молодцом. В дискуссии не лез, только изредка подливал себе чаю, брезгливо косясь на Светины пирожные, которые она притащила с собой.

Я уже почти расслабилась. Почти поверила, что день рождения пройдет спокойно, без происшествий. Как вдруг...

— А это что за Рено? — папа, который вышел на балкон покурить, выглянул во двор. — Серебристое. У подъезда напротив. Какого ж... прости господи, он вообще парковаться умеет?

Я подошла и выглянула через его плечо. Во дворе действительно стояла серебристая машина. Припаркована она была так, что перегораживала выезд сразу трем автомобилям, включая старенький «Фольксваген» соседа Сергея.

— Ну и свинство, — папа покачал головой. — Я сейчас выйду, попинаю по колесам, чтобы сигналка сработала. Пусть переставит. А то Сергеич завтра с утра на работу, а тут такая...

Он кряхтя надел свою старую кожаную куртку и вышел в прихожую. Я проводила его взглядом и обернулась к компании. Максим доедал пирожное, Света что-то увлеченно рисовала на салфетке, Камиль медитировал над чашкой.

Через пару минут папа вернулся. Недовольный, потирая руки от вечерней прохлады.

— Ну и? — спросила я.

— Никаких номеров под стеклом нет, хоть шаром покати, — проворчал он, усаживаясь обратно. — И номера в грязи. В общем, стоит, гад, как стоял. Весь проход загородил. И главное, сигналка молчит, темно, пусто. Бросили, что ли?

Света, которая вдруг перестала рисовать, подняла голову.

— А что за машина, вы говорите? — спросила она каким-то странным, чуть севшим голосом.

— Рено. Серебристый такой, — папа пожал плечами. — Да ты сама глянь, вон из окна видно.

Света медленно, будто нехотя, поднялась, подошла к окну. Я видела её профиль. Он изменился в одну секунду. Щеки, только что раскрасневшиеся от чая и смеха, побелели. Глаза расширились. Она замерла, глядя вниз, и мне показалось, что она даже дышать перестала.

— Свет? — окликнула я.

Она резко отдёрнула занавеску, будто обожглась, и быстро вернулась к столу.

— Всё нормально, — сказала она, и голос её прозвучал совершенно не нормально. — Просто... показалось.

Она села на своё место, уткнулась взглядом в чашку и замолчала. Это было так не похоже на вечно сияющую, шумную Свету, что даже Камиль, который делал вид, что его ничего не касается, насторожился и посмотрел на неё с прищуром.

Разговор как-то сам собой затих. Папа, чувствуя неловкость, допил чай, сказал, что ему пора на вокзал встречать поздний поезд (я так и не поняла, правда или нет, но спорить не стала), расцеловал меня, пожал руку Максиму, кивнул Камилю и Свете и ушёл.

Как только за ним закрылась дверь, в гостиной повисла тяжёлая тишина. Света сидела, вцепившись в чашку так, что побелели костяшки пальцев.

— Света, — Максим заговорил первым. Голос у него был спокойный, но в глазах уже загорелся профессиональный интерес. — Что там за машина?

Она молчала.

Я подошла к ней, села рядом на диван, обняла за плечи. Они были напряжены, как струна.

— Свет, ну что случилось? — мягко спросила я. — Ты побледнела вся. Кого ты там увидела?

Она подняла на меня глаза. В них плескался такой ужас, какого я у неё никогда не видела. Даже когда мы в детстве заблудились в лесу, она не смотрела так.

— Эту машину, — выдавила она наконец. — Я её видела.

— Где?

— Возле моей мастерской. Третьего дня. И позавчера. И сегодня утром, когда я выходила за хлебом. Она стояла через дорогу. Серебристое Рено. Номера замазаны грязью. — Она сглотнула. — Я думала, показалось. Думала, мало ли таких машин... А сейчас ваш папа сказал...

— Спокойно, — Максим поднялся, подошёл к окну, осторожно выглянул, стараясь не выдать себя. — Точно одна и та же машина?

— Да, Рено Логан, — тихо ответила Света. — Я в моделях не разбираюсь, но на двери была наклейка. Такая... детская, что ли. Человек-паук. Яркая. Я её заметила, потому что она не подходила к машине.

Максим кивнул, достал телефон и начал кому-то писать.

— Щас пробью по базе, если есть возможность. Варь, свет притуши, — скомандовал он. — И все отойдите от окон.

Я щёлкнула выключателем, и гостиная погрузилась в полумрак, освещаемая только уличными фонарями. Мы замерли, прислушиваясь к каждому звуку. Камиль встал из кресла и бесшумно подошёл к Свете. Она сидела на диване, обхватив себя руками, и мелко дрожала.

Он сел рядом. Медленно, осторожно, будто боясь спугнуть дикого зверька, взял её за руку. Его лицо в темноте казалось высеченным из камня, только глаза горели странным, холодным огнём.

— Я никому не дам тебя обидеть, — сказал он тихо, но так, что у меня мурашки побежали по спине.

Света подняла на него глаза. В них блестели слёзы.

— Камиль...

— Тш-ш-ш, — он прижал палец к губам и кивнул на Максима, который застыл у окна.

Тишина длилась мучительно долго. Минута, две, пять. Где-то во дворе хлопнула дверь, завелась машина и уехала. Мы все вздрогнули.

— Уехало, — выдохнула Света. — Слышите? Уехало.

— Не то, — отрезал Максим, не оборачиваясь. — Это сосед сверху, Серега, его Фольксваген. Я его знаю. А Рено... — он прищурился, вглядываясь в темноту. — Рено стоит.

У меня внутри похолодело.

— То есть... оно всё ещё там?

Максим медленно кивнул.

В этот момент у него завибрировал телефон. Он глянул на экран, нахмурился и быстро зачитал:

— По