Звериное начало. Том 1 - Ксен Крас

никоим образом. Юнец тоже относился к полукровкам, хоть и отличался от Рэйары – его мать была человеком. Отец-свэт, в отличии от отпрыска, действительно любил очаровывать слабовольных людей, чувствуя власть над быстроживущими, да и над другими народами тоже. Он удовлетворял свои плотские желания. Изгнанный изо всех Общин за неподобающее поведение, он, вероятно, оставил во многих городах по паре-тройке бастардов. Только своего первенца Наэма свэт признал и позаботился о том, чтобы Община не бросила мальчишку на произвол судьбы.

Своего отца заклинатель деревьев не помнил, но многое слышал о нем, и слухи были отнюдь не приятными. Мать, очарованная свэтом, не сумела долго прожить без бросившего ее возлюбленного, и через два года, проведенных в мучениях и слезах, повесилась в собственном доме. Дар одного из первых народов континента не зря назывался смертельно опасным, хоть и походил на действие любовного зелья – тоска по любовнику, которого быстроживущая знала всего одну ночь, оказалась сильнее желания достойно воспитать отпрыска. Свэт прослышал об оставшемся сиротой сыне, пристроил его в Общину и лишь изредка отправлял послания, предпочитая продолжать развлекаться.

Отец Наэма своими соблазнениями только больше испортил отношения свэтов и людей и без того в последние десятилетия едва ли похожие на дружественные. Некоторые особенности характера заклинателей древнего и долгоживущего народа также повлияли на обстановку, царящую на Дкадиаре. Скорее всего, свэт, не думающий ни о каких последствиях, и предположить не мог, как сильно он испортит жизнь сыну. Когда молодой полукровка, сделавший предложение дочери кузнеца, не думая ни о чем дурном, открыл свое происхождение человеческому семейству, ненависть в людях воспылала.

Наэма несколько часов кряду избивали палками, хворостинами, камнями и всем, что подворачивалось под руку, а знахари не давали ему умирать. Отец возлюбленной и вовсе пользовался кочергой, которой обычно ворочал угли в своей кузне. Молодому, глупому, бесконечно наивному свэту в тот день сломали, пожалуй, все имеющиеся в теле кости, а девушка, проклиная возлюбленного, самолично лишила его глаза. Эта часть тела в последние сотни лет считалась среди людей оберегом молодых дам от свэтов. Быстроживущие верили, что, если выколоть глаз, пока его хозяин жив, прочитать молитву и отдать его знахарю, чтобы тот высушил добычу со своими травами, а после прикрепить ее к одежде, но никакое очарование свэтов не сумеет повлиять на разум носителя и всех, кто проживает в его или ее доме.

С одной стороны, люди были правы – любой свэт в здравом уме, видя, что на одежде болтается глаз, и подозревая чей он, предпочтет бежать прочь, а значит, никого не соблазнит. К сожалению, в Общине было немало одноглазых и даже пара лишенных обоих органов зрения мужчин. Женщин-свэтов некоторые и вовсе предпочитали разбирать на части и потрошить, так как из них создавались не только мощные обереги, но и варились лучшие зелья, исправляющие любые изъяны внешности. Последнее, если верить быстроживущим и калнсам, которые нередко наблюдали за людьми и многое повторяли, на самом деле работало.

Скорее всего Наэм скончался бы на городской площади, если бы, по счастливой случайности, там не оказался отряд Эйэ. Тогда с волшебником уже путешествовал сереброволосый Алорэ, он присоединился всего тремя десятками дней ранее. Остальные товарищи уже успели утомиться от походов и к моменту знакомства отряда с Рэ несколько раз сменились. Ал хоть и потратил в тот день все силы, превратившись в подобие высушенного фрукта, но помог Наэму выжить. Он восстановил полукровке кости, или, вернее, большую их часть удалил и вырастил заново, залечил тело, за исключением, разве некоторых изъянов на лице. Эйэ создал для пострадавшего зеленый камень, имитирующий глаз. Волшебник зачаровал его таким образом, чтобы тот показывал, как настроены по отношению к Наэму представители разных народов и помогал видеть истинную сущность вещей. Такие же, но без магических свойств, в качестве символов, вмонтировали по контуру и в деревянную маску свэта.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался Наэм. Нижняя часть лица, не спрятанная под маской, была испещрена бороздами-шрамами. Эти следы неудачной первой любви человеческий глаз почти не замечал, но они выхватывались глазами перевертыша.

– Что с Жуэйлем? Что с ним случилось? Где он?

– Ох, Рэ, я не думаю, что тебе это должен рассказывать именно я… Тебе лучше узнать все от Эйэ и когда он сумеет, то всенепременно… – протянул обладатель искусственного глаза.

– Эйэ? – белокурого заклинателя не было рядом, женщина принюхалась и не обнаружила его поблизости. Мужчина отошел куда-то совсем недавно, он творил заклинания перед уходом – Рэ чувствовала это, – Я должна ждать Эйэ, чтобы он мне, наконец, поведал? Эйэ был со мной и Таэлем, он не был с Жужем и может изложить лишь ваш пересказ. Неужели вы сами все успели позабыть? Я хочу знать, что произошло. Я хочу знать все, что происходит! Я – часть Общины, я – часть семьи и у меня есть право знать, что случилось с моим братом и где он!

– Ты вправе, – эхом отозвался Наэм, – Но я не могу тебе рассказывать. Эйэ не хочет травмировать тебя, он запретил нам говорить с тобой о Жуже, пока его нет рядом. Пока он не сумеет помочь, если… Если тебе станет не по себе. Прости, Рэ. Таково было решение большинства.

– Вы решали, пока я спала! Это нечестно, Наэм и ты знаешь это. Ты ведь всегда был за честность, был противником лжи и сокрытия правды, и я знаю, что могу доверять тебе. Что случилось с Жужем?

Заклинатель деревьев замялся. Он хотел поделиться горем, в самом деле всегда говорил правду и за это качество его уважали и ценили, однако в этот раз он почему-то сомневался. Кроме того, перевертыш догадывалась о симпатии мужчины к ней и пользовалась его особым отношением. В какой-то момент Рэйаре, не сводящей напряженного взгляда с брата, подумалось, что тот боится произносить вслух свои мысли.

– Оставь его, Рэ, – в беседу вмешался Фэйен. Алорэ все еще ехал впереди, поводья запряженной в телегу лошади были привязаны к его седлу, а ученик предводителя отстал и поравнялся с повозкой. После изгиба тропа стала уже, и он был вынужден приостановиться, чтобы занять место рядом с Наэмом. Теперь они оба ехали позади, и женщина могла видеть их лица.

– Отчего же? Ты сам хочешь рассказать мне правду? Или тоже скажешь, что мне нужно всенепременно дождаться Эйэ и его разрешения? – перевертыш любила свою семью, с ее манерой выяснять правду семья уже смирилась. Привычки,